Тёмный Хогвартс. Третий курс - ВеенРок

ни одного подходящего! Я начинаю восхищаться вашей упёртостью и одновременно с этим сомневаться в ваших умственных способностях, — таков был ответ от МакГонагалл, когда я принёс ей на суд целую стопку новых планов касательно того, чем наш клуб мог бы заниматься.

Семь. Чёртовых. Планов. Там были всевозможные занятия, которые только можно было представить! И она отсекла их с такой физиономией, будто бы мы и правда предлагали ей какую-то глупость.

Благодаря тому разговору с Уэнсдей я и правда пришёл в себя. Уяснил раз и навсегда, что опускать руки в любом случае хуже, чем барахтаться дальше. При таком раскладе любая надежда гаснет, но все те вызовы и опасности всё ещё остаются в нашей повседневности. Уж лучше сразу, если сдался, полезть в петлю, нежели смотреть на то, как Тёмный Хогвартс торжествует, сломав очередного человека.

Нет. Я буду бороться. Мы будем. Люди, мёртвые внутри. Наша жизнь ценна, но она рано или поздно обрубится. Важно то, как далеко мы сможем продвинуться, и кем окажемся в конце пути перед лицом необъятной пустоты.

Именно с таким настроем я собирался решить надвигающуюся проблему.

— Это никуда не годится, — обратился я ко всем во время очередного собрания нашего клуба. — МакГонагалл непробиваема. Её не взять шантажом, ничем не принудить, не умаслить взяткой и не сгладить углы. Надо искать другой выход.

— Но какой? — подала голос Гермиона. — Мы столько времени и сил потратили на эти планы… Что нам делать, если она из раза в раз нам просто напросто отказывает?

— Мы пойдём другим путём, — сказал я, обратив свой взгляд в сторону Уэнсдей. Девочка сразу поняла, что я имел ввиду.

Дамблдор. Директор Хогвартса, демиург всего происходящего, самый сильный волшебник и просто очень страшный человек. От необходимости искать встречи с ним у меня кровь стыла в жилах — я ощущал себя в сравнении с директором маленьким и незначительным, а самого его до мурашек непредсказуемым и смертельно опасным.

Что обычный третьекурсник Кайл Голден может предложить ему, дабы нашему клубу дали спокойно себе существовать? Есть ли в этом мире хотя бы что-то, что может заинтересовать одного из самых могущественных волшебников планеты?

Всего дважды за эти годы я общался с директором напрямую. Впервые, когда я «имел честь» оказаться в обществе Дамблдора, был конец первого курса — мы тогда прошли те злополучные испытания, и Гарри узнал, что его судьба и судьба Дамблдора как-то связаны между собой. Во второй раз это было в конце второго курса — тогда он познакомил всё того же Гарри с его крёстным в виде огромной собаки, что выглядела до мурашек устрашающе.

Моя жизнь, насколько я успел убедиться, была куда менее ценна. Какие-то мотивы и интересы у директора присутствовали в основном к Гарри Поттеру. Возможно, его благосклонность немного распространялась на Рона, так как тот был сыном верных сподвижников дамблдорской власти. Хотя, близнецов Уизли от перманентного лишения голоса в прошлом году это не спасло… Судьба же остальных членов нашего клуба вряд ли хоть сколько-то волновала ум директора.

Но можно же как-то договориться? Можно ведь? Всё-таки личность директора пусть и устрашающая, но очень и очень неопределённая. Был бы он классическим психом с манией величия, то не устраивал бы всех этих представлений школе. Не создал бы из Хогвартса лагерь смерти, совмещённый с динамичным представлением на потеху публики. Он либо получает от этого садистский кайф, либо преследует неизвестные мне интересы…

Боюсь, у меня нет выбора. Придётся это выяснить и уповать на судьбу, так как МакГонагалл сполна дала нам всем понять, что в ином случае в конце Рождества Клуб Изгоев ждёт нечто страшное и мучительное.

— Мы пойдём к директору, — сказал я остальным. — Я и Гарри, — уточнил, так как Гарри Поттер был чуть ли не единственным нашим активом в общении с Дамблдором. — Добьёмся аудиенции и поделимся теми десятью планами по клубу, который отвергла МакГонагалл. Это наш последний шанс, ребят… Все согласны?

Одноклубники, конечно, поддержали меня. Я и сам заметил, как, словив собственный депресняк, также поселил его отголоски в душах друзей. И затем увидел, как счастливы они были, когда их лидер вновь вернулся в строй и продолжил тянуть лямку того, кто принимает решения и берёт основной удар на себя.

Поначалу мы захотели сделать всё правильно — выпросить эту самую аудиенцию, дабы понять, можем ли мы как-то договориться. Да хотя бы намёка от директора хватило бы, по какому пути нашей компании следовать!

Однако, записаться на приём к Директору Хогвартса надо было… У МакГонагалл.

— Директор Дамблдор очень занятой человек, мистер Голден, — сказал мне она, когда я очередной раз стоял перед ней и обтекал от очередного отказа. — Однако, если у вас что-то срочное, то можете рассказать об этом мне и я обязательно передам ваши слова директору школы.

— Нет, спасибо… — сказал я сквозь зубы. — Эта информация предназначена лишь для ушей директора.

Мои слова вызвали гнев на лице профессора, но я смог покинуть её вотчину быстрее, чем столкнулся с последствиями своих слов.

Повезло. Хоть в чём-то. Хотя, не думаю, что для МакГонагалл стоило бы больших трудностей оштрафовать меня баллами или назначить наказание за мою дерзость. Она, скорее всего, просто ждала конца каникул и не хотела распылять наказание преждевременно. Чёртова садистка…

Ученики разъехались по домам, а мы остались в школе. На приёмах пищи директор появлялся крайне редко, и мы не рисковали самолично идти к нему до того, как убедимся в его присутствии в школе.

Мало ли, может он будет находиться в каком-нибудь Министерстве Магии, а мы из-за этого упустим единственную возможность с ним поговорить… Вряд ли МакГонагалл позволит совершить нам больше одной попытки.

Когда где-то к середине каникул на завтраке место директора оказалось занято, это был словно проблеск надежды.

— Сегодня, — сказал я остальным. — Мы сделаем это сегодня.

Этим же днём мы всем скопом направились в сторону того места, где был замаскирован проход в кабинет директора. Драко и Роджер стояли на шухере и смотрели, дабы никто из учителей вдруг не вышел из-за угла.

Я уже приблизился к гаргулье, дабы сказать заветный пароль, как из секретного прохода прямо посреди противоположной стены вышла МакГонагалл.

— Я могу чем-то вам помочь, молодые люди? — оглядела она нашу компанию с неприязнью.

— Мы… просто гуляли по замку, — ответил я с сожалением.

— Тогда, не смею вас задерживать, — сказала она со вполне понятным намёком — «К Дамблдору я вас не пущу».

Сука, как есть сука! Догадалась-таки, что просто так мы не