Опять 25. Финал - Ирек Гильмутдинов

избрал тактику, при которой выгоду получал исключительно он, а я, по его расчётам, должен был проглотить обиду. Как говорят гопники «схавать». Что ж, посмотрим, кто «схавает» на этот раз.

Приближаясь к дворцовым воротам, я заметил суету. Восемь стражников стояли по струнке, а перед ними вышагивал их начальник, отличавшийся лишь чуть иной расцветкой мундира ну и внутренним источником конечно. Замечу все были магами без исключения, только слабенькими.

— Доброе утро, господин маг. Я — начальник королевской стражи Роландс Грейв. Дворец закрыт для посетителей, — обратился ко мне тот самый командир. Он был настолько вежлив, что это мгновенно охладило мой боевой пыл. А я-то готов был преподать им урок, ожидая привычного хамства, столь характерного для здешних мест. Но тут — подобная обходительность. Прямо неловко...

— Доброе утро. Для меня сделают исключение.

— Приношу извинения. Могу ли я осведомиться, с кем имею честь говорить?

Вот же... Хорошо, хватит искать повод для конфликта. Я веду себя как ребёнок.

— Кайлос Версноксиум. Если это имя вам о чём-то говорит.

— Да, — его взгляд мгновенно преобразился, а осанка стала ещё прямее.

— Это радует. В таком случае передайте Сахиру, что я желаю его видеть.

Тут требуется небольшое пояснение. Роландс — магистр стихии земли. Любой маг способен ощущать мощь того, кто перед ним находится. Эта способность не раз помогала избегать ненужных конфликтов. Разумеется, маг может скрыть сияние своей ауры, но на сей раз я позволил ей проявиться во всей полноте — что называется, на всю русскую душу. Стражник не подал виду, но намёк воспринял с должной серьёзностью, потому я и услышал в ответ:

— Безусловно. Пока же, прошу вас, ожидайте в саду. Я передам о вас весть вышестоящему руководству.

Мы проследовали в роскошный сад, где меня проводили в изящную беседку, увитую цветущими лианами. Солнце уже разливалось по мраморным плитам жаркими волнами, и я мысленно поблагодарил судьбу, что не придётся томиться под его палящими лучами.

— Грейв, примите это в знак моих извинений, — протянул я ему сосуд с вишнёвой настойкой, от которого исходил лёгкий аромат спелых ягод и пряностей. — Вы проявили учтивость, тогда как я вёл себя несколько вызывающе.

Он принял дар с почтительным поклоном, и в его глазах я увидел неподдельную благодарность. Похоже, в столице уже успели по достоинству оценить качество напитков, что производит моя компания. И те подделки более не портят мой имидж.

***

Покои его величества Раджаха Сахира.

— Мой король, — герцог Ларс Городин, советник короля, склонил голову в почтительном поклоне. Сахир завтракал и очень не любил, когда его прерывают в такой момент.

— Ларс, у меня шикарное настроение, а, судя по твоему лицу, ты пришёл мне его испортить. Давай лучше не надо.

— Простите, не могу. Это важно.

— Так и знал, что всё так будет, тем более сон плохой приснился, — отбросив вилку и нож Раджах, раздражённо выкрикнул — выкладывай давай. И не надо пялиться, при них говори, — произнёс король, так как за столом сидело всё его семейство.

— Как мне доложили у нас гость, Кайлос Версноксиум и он требует вас к себе. Наглец сейчас находится в саду.

— Требует меня к себе? Он что, бессмертный? А вообще кто таков? — с каждым словом король начинал выходить из себя.

— Это тот, кто избавил нас от графа Мадура Сухолима. Тот, кого орки зовут «Мерцающий во тьме». Тот, кто убил джина пустыни. Он муж Евы Аурелисс. Владелец ресторана…

— Всё, хватит, уже понял, кто это. Ты его так расписываешь, будто боишься или хочешь, чтоб я боялся.

— Осмелюсь заметить, ваше величество, по сведениям моих осведомителей, эта личность обладает несгибаемой волей и без колебаний устраняет любого, кто посмеет угрожать ему или его приближённым. Ходят слухи, что его мощь превосходит на уровне архимагистра. Кроме того, как нам доподлинно известно, он не отличается уступчивостью и готов до конца стоять за то, что считает своим. Я воздержусь от описания методов, которые он применяет к тем, кто осмеливается посягнуть на его собственность или причинить вред его людям. Скажу лишь, что ни один подобный инцидент не завершился благополучно для виновных.

— Даже так? — король прикусил левый край губы, а его семейство сидело как истуканы. Никто не желал вмешиваться, когда король, отец и муж в таком настроении. — Где он?

— В «Радужном Саду», беседке вашего отца.

— Собери всех. Наглеца надо проучить.

***

Я поднялся с кресла при появлении монарха в окружении свиты — поистине многочисленной. Сам властитель пребывал в откровенно мрачном расположении духа. Что вызвало его гнев? Быть может, ему уже доложили о цели моего визита. Похоже, королевская разведка не дремлет. Или же его собственная совесть напомнила ему, кто я и с какими намерениями мог пожаловать. А не следовало присваивать чужое и заключать союзы с врагами. Да, моё восприятие мира может быть излишне прямолинейно, и мне не хватает «гибкости». Но что поделать — я такой, какой есть.

— Доброе утро, ваше величество, — я склонил голову в почтительном поклоне. Пусть я и обладаю силой, но я также понимаю, что быть вежливым это нормально, а уж как там дальше поглядим. Рядом с ним находились супруга, наследники и верховный советник. Они смотрели на меня, словно на диковинное существо в зверинце. Что же вызвало такой интерес?

— Утро по определению не может быть добрым, господин Версноксиум, когда в чужой дом являются с подобной наглостью, — его голос прозвучал холодно и отчуждённо.

— Прошу прощения? О чём именно вы? — я удивлённо приподнял бровь. Честно говоря, я не понимал причины его раздражения. Да, я прибыл рано. Но разве это повод для подобного тона? Тем более я уже принёс извинения начальнику стражи. Или он решил сразу расставить все точки над…

— Вы являетесь ко двору и требуете моего присутствия, словно я ваш посыльный! Вы что, воображаете себя бессмертным? — последние слова он прошипел, и это прозвучало странно. Мне говорили, что он благоразумен, тактичен и искусен в политике. Так зачем же этот спектакль? Особенно перед семьёй.

— Во-первых, я ничего не требовал. Во-вторых, мне предложили подождать здесь до вашего приглашения. В-третьих, — мой голос приобрёл стальные нотки, — если вы позволите себе и дальше вести себя со мной столь не уважительно, я сочту это оскорблением и потребую сатисфакции. Мне