Инженер. Система против монстров 8 - Сергей Шиленко

— Просто не делай резких движений, — тихо сказал брат. — Ты уже сегодня устроила… перфоманс. Он мог убить вас всех. Но не убил. Даже ошейник на тебя не надел, хотя мог.

— Великодушие палача, — фыркнула она.

В разговор вступил Сильвер. Он подошёл ближе, почёсывая седой ёжик волос.

— Марин, послушай парня. Дело говорит.

— И ты туда же? — огрызнулась Марина. — Прогнулся?

— Мы посмотрели по сторонам, — вмешался Полкан. — Пока ты сидела в карцере, нас никто пальцем не тронул. Мы поговорили с людьми. Они нормальные мужики. Да, дисциплина железная. Но они не звери. Они… организованные…

— Они нас из камня вытащили, Рейн, — добавил Сильвер с укором в голосе. — Забыла? Могли бросить и забить. Или вообще разбить нас на куски, чтобы забрать кристаллы. Но этот парень, Алексей, потратил время и ресурсы, чтобы нас спасти. Это не похоже на поведение тирана или рабовладельца.

Полкан мечтательно закатил глаза.

— А каким ужином нас накормили…

— Ты продался за еду? — с презрением бросила Рейн.

— Я продался за адекватность, — серьёзно ответил Полкан. — Марин, посмотри вокруг. У них горячая вода. У них электричество. У них дети во дворе играют, а не прячутся по подвалам. У них медицина. Тот врач, очкарик… он меня просканировал за минуту, дал таблетку, и у меня спина, которая неделю ныла, прошла. Это сильная фракция.

— И что? — огрызнулась Рейн. — Теперь будем им пятки лизать?

— Нет, — сказал Сокол твёрдо. — Но нарываться вы не будете. Ты накосячила, Марин. Сильно накосячила. И я… я тоже не ангел, ты знаешь. Гладиаторы — это было дно. Я… чёрт, ладно… я заслужил этот ошейник. Но ты в бутылку не лезь! Примирись с ним. Поговори нормально, без истерик. Он инженер, у него мозги на логике работают. Докажи, что ты полезна, и он ослабит хватку.

Рейн стояла, сжимая кулаки. Гордость боролась с рациональностью. Каждое слово брата и товарищей било по самолюбию, но где-то в глубине души она понимала, что они правы. Абсолютно, чёрт возьми, правы. И от этого было ещё противнее.

— Я… я не могу сейчас, — выдавила она, отворачиваясь. — Мне нужно подумать.

Девушка развернулась и быстро зашагала прочь, к тёмной арке ворот.

Сильвер переглянулся с Соколом.

— Ну, ты это, парень… держись тут, — хлопнул он штрафника по плечу. — Не унывай. Мы за ней присмотрим, чтоб дров не наломала.

— Да уж, присмотрите, — криво усмехнулся Сокол. — А то она сейчас способна саму себя сожрать от злости. Господи, насколько легче было, когда у неё магии не было. Поорёт, да успокоится… а теперь. Короче, вы тоже держитесь.

Сильвер кивнул Полкану, и бойцы двинулись следом за своей предводительницей. Три фигуры удалялись к воротам, становясь всё меньше.

Никто из них — ни импульсивная волшебница, ни её верные воины, ни оставшийся во дворе штрафник — не заметил, как с тёмной крыши отеля, из ниши под козырьком, поднялось в воздух нечто. Изящный механизм, похожий на стрекозу. Её четыре крыла завибрировали, и она плавно, как призрак, полетела вслед за уходящей троицей, оставаясь невидимой на фоне темнеющего неба.

* * *

Я всегда предпочитал всё видеть своими глазами.

Прямо над поверхностью стола, в полуметре от меня, висела голограмма. Изображение и звук были кристально чистыми. Интерфейс «Техно-Око» в режиме тактического наблюдения передавал картинку с камеры «Стрекозы-2». Это было куда круче, чем просто глазеть в экран смартфона. Пространственная проекция давала объём и ощущение присутствия даже без прямого нейроподключения.

Я доел последний наггетс, макнув его в остатки горчично-медового соуса, и сделал глоток остывающего чая. В столовой снова царил оживлённый гул. Люди, оправившись от короткого представления, вернулись к своим тарелкам и разговорам. Но за нашим столом было тихо. Мы смотрели кино.

Перед нами, над тарелками и чашками, разворачивался финал маленькой семейной драмы. Вот Рейн, сгорбившаяся, сотрясаемая беззвучными рыданиями, в объятиях своего брата-штрафника. Вот Сокол, гладящий её по спине, с лицом, на котором смешались усталость, боль и внезапно прорезавшаяся взрослая решимость.

— Какая дешёвая мелодрама, — фыркнула Искра, подперев щёку кулаком. Её рыжие волосы огненным водопадом рассыпались по плечам. — «Сестра-мстительница и раскаявшийся брат-негодяй». Слёзы, сопли, объятия на фоне заката и мух-мутантов. Тьфу. Ей-богу, если они сейчас начнут петь, я сама туда выйду и запущу в них файерболом.

Я молча увеличил масштаб и сфокусировал аудиопоток на разговоре брата и сестры. Слова Сокола о невозможности снять ошейник, о «мёртвой руке» и о том, что я не идиот, не предусмотревший все варианты, были бальзамом на мою инженерную душу. Парень, несмотря на все свои закидоны, не лишён логики.

— А Сокол-то мозги на место вставляет, — одобрительно хмыкнул Варягин, отложив вилку. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалось профессиональное удовлетворение. — Штрафные работы и осознание последствий действуют лучше любой политбеседы. Он понял главное: против системы не попрёшь. Особенно если система — это ты, Алексей. Он принял правила игры.

— А он станет хорошим? — внезапно подала голос Олеся. Она перестала болтать ногами под столом и смотрела на голограмму со взрослой серьёзностью. — Ну, Сокол. Он же был плохим, а теперь говорит правильные вещи. Его можно перевоспитать?

Я перевёл взгляд с изображения на неё. Этот вопрос, простой и прямой, был сложнее любой тактической задачи. В её мире пока ещё всё делилось на чёрное и белое. Хорошие и плохие. В моём — на полезные и бесполезные активы.

— Посмотрим, Олеся, — ровно ответил я, делая ещё глоток чая. — Люди редко меняются. Но иногда обстоятельства заставляют их вести себя правильно. И это уже неплохо.

На голографической сцене троица — Рейн, Сильвер и Полкан — удалялась в сторону ворот. Моя «Стрекоза» последовала за ними, держась на высоте тридцати метров. Изображение оставалось чётким, дрон обогнул одну из высоток и полетел вдоль улицы. Эти идиоты даже не попросили у нас машину. Отправились по опасным ночным улицам пешком.

— И что теперь? — задал Варягин самый логичный вопрос. — Они уйдут. И вернутся? Или как?

Я свернул голограмму лёгким движением пальцев. Воздух над столом снова стал чистым. Киносеанс окончен.

— Теперь, Сергей Иваныч, начинается самое интересное, — ответил я, откидываясь