Управляю недопониманиями - Boroda

было его удивление, когда отец, выглядящий крайне плохо, поведал, что специально принимал слабый яд, чтобы род Валуа не смог участвовать в происходящем. Глава рода Валуа взял на себя груз позора, чувствуя уже приближающуюся смерть. Естественно, знание о том, что провернул граф должно было остаться только с ним и наследником. Даже графиня не была в курсе, а слуга, принёсший яд уже скоропостижно скончался.

По словам графа, династия Рэйвенов выродилась, и последний Король демонстрировал просто ужасные навыки управления подданными. Идея сместить его в пользу старшего сына заговорщиками была отброшена, так как юноша с самого детства демонстрировал привычки едва ли не хуже отцовских.

Хоть для Демпфера это было и за гранью понимания, потому что граф приводил не самые понятные ему аргументы, наследник принял сказанное. А когда узнал, что послужило поводом для восстания, даже признал, что в каком-то смысле понимает Кронштейнов. Демпфер и сам, скорее всего, попытался бы убить монарха, если бы тот позволил себе вольности в отношении Акселерации.

В итоге, после принятия из рук отца перстня главы рода, Демпфер отправился в королевский дворец приносить присягу. Педро Четвёртый милостиво принял его, простив Валуа за отсутствие их сил в сражениях (не бесплатно, естественно), и посочувствовал Демпферу в отношении здоровья его отца. Разумеется, по новосозданному Двору (впрочем, изобилующему старыми лицами) ходили шепотки о трусости Валуа. Тихо и недолго. Тихо, потому что никто не хотел ссориться с богатейшей фамилией, а недолго, потому что через две недели предыдущий граф скончался, подтвердив свои слова о тяжелом состоянии здоровья.

Произошедшее… нельзя сказать, что Демпфер ничего не почувствовал. К отцу он относился хорошо, с огромным уважением, как к учителю и воспитателю. Почивший родитель сделал для Демпфера очень много, внося ясность в окружающий, непонятный и сумасшедший мир. Большая часть правил, законов и условностей, благодаря которым наследник Валуа… выжил в светском обществе, была вложена в его голову отцом и матерью. Но «горя»… не было. Печаль, сожаление, но ничего подобного бесконечной скорби матери он не испытывал. Увы… графиня не смогла с нею справиться, отправившись вслед за отцом уже через два месяца. Она просто угасла.

Вторая потеря Демпфера… кажется после смерти матери, утратив всех родных, что были с ним с самого рождения, он смог понять идею, вложенную в понятие «тоска». Их не было. Совсем. Ни отца, к которому всегда можно было прийти за советом в очередной непонятной ситуации, связанной со взаимоотношениями между людьми, ни матери, которая была своеобразным переводчиком того, что происходило в женском обществе. Пропали разговоры за столом… они его никогда не увлекали, но сейчас… стало как-то пусто. Непонятная, иррациональная печаль беспокоила Демпфера. И только его Акселерация была неизменным Солнцем, согревающим своего мужа.

Она, ушедшая из церкви из-за абсурдного хода предыдущего Конклава, что в полном составе лишился благодати Богов, всегда присутствовала возле мужа. Их тихое счастье продолжалось. Длилось и длилось. И в один прекрасный момент Демпфера известили о скором рождении первого ребёнка. Единственного…

Это… неоднозначно. Неоднозначные, сложные чувства. Выжила бы Акселерация, не забеременей она тогда? Не умерла бы их дочь сразу после рождения, если бы зачатие произошло в другой день, месяц, год?

Неизвестно, но Демпфер задумывался об этом крайне редко. Буквально пару раз за прошедшие с момента смерти жены годы.

Беременность проходила тяжело. Акселерация постоянно чувствовала себя дурно, и всё население столичного особняка, включая Демпфера, пыталось как-то облегчить положение графини. Слуги обожали Акселерацию, ведь даже покинув Храм она не утратила благодати, не изменила отношения ко всем вокруг. Демпфер наблюдал за поведением других дворянок, и не мог припомнить ни одну леди, что была бы так же снисходительна и добра к простолюдинам. Не счесть добра, что сделала для слуг и вассалов его супруга.

К сожалению… облегчить состояние графини не мог никто. Ни маги, ни лекари, ни другие жрецы. Даже найденный Демпфером, и тайно привезённый на несколько часов в особняк чёрный маг разводил руками: Акселерация боролась за жизнь своего дитя, на это уходили все её силы, и ничего нельзя было сделать. Только Святые могли помочь, но в то время ни в Эйруме, ни в Империи, ни в других землях, про них не было слышно. Даже невероятные суммы, что тратил Демпфер не смогли ни найти Святых, ни обнаружить средство для помощи графине Валуа.

Роды… проходили долго и тяжело. Демпфер был рядом, держал жену за руку. Когда ребёнок появился на свет, и Акселерация перестав кричать обмякла, он искренне обрадовался, но… Родившаяся девочка совершила всего один вдох, и во время первого крика… замолчала.

Он помнил… как перехватило дыхание. Маленький комочек плоти, к которому он просто не мог ничего испытывать, прекратил дышать, и Демпфер не мог дышать вместе с ним. Где-то в глубине глотки образовался непонятный колючий ком, и граф, никогда не испытывающий страха познал его. Тишина в покоях его напугала. По-настоящему. Эмоции, о которых он лишь слышал, про существование которых знал только из книг захлестнули его. Страх, горечь, горе, обида… Он познал их в тот день. К счастью, и одновременно, к несчастью — не единожды.

Приглашенная жрица не смогла ничего сделать, не смог помочь и маг-целитель из Башни. Тогда Акселерация, сильным голосом с нотками беспрекословного повеления, потребовала помочь ей сесть и отдать дочь.

Нежно, с ласковой улыбкой взяла она мёртвого ребёнка, и её руки засветились золотистым светом Священной Магии. «Это бесполезно», — грустно произнесла жрица Храма, но графиня её не слушала. Интенсивность золотистого света всё нарастала, пока Демпферу не стало больно смотреть на жену. Она вся была окутана золотом, подобным золоту её волос… И тогда мёртвый ребёнок вдохнул вновь. Вдохнул и заплакал.

«Моя милая Мэрили», — произнесла графиня Акселерация Валуа. И это были её последние слова.

Второй раз за день Демпфер познал горе — его любимая супруга, музыка его жизни, истинное золото Демпфера Валуа, обладательница глаз, которые заставили его обратить внимание на красоту лазури неба… скончалась.

В тот день Эйрум на несколько секунд обрёл новую Святую. Которая не выдержала своего первого и единственного Воскрешения. Ослабленный организм Акселерации не вынес мощи её же магии. Чудо — Святая, что обрела свою силу в таком позднем возрасте, Святая, что не проходила Таинство Храма, но смогла раскрыть всю мощь своего дара. Святая, что погибла, спасая свою дочь.

В тот день Демпфер познал солёный вкус слёз. Весь особняк окутало горе. Оно было вязким, всеобъемлющим. Почти везде. Только в одной комнате Демпфер ощущал, как горе отступало.