Управляю недопониманиями - Boroda

Но, в любом случае, светлая улыбка Мэрили каждое утро радовала его глаз. К тому же, как и было написано в руководстве, подобные истории приводили к диалогу. Демпфер знал об этом понятии, и даже вёл беседы со своими партнёрами. Но строго о делах. Разговоры на отвлечённые темы его раздражали, и граф, почти всегда, покидал общество пустомель, если среди них не было Его Величества, герцогов, или представителей некоторых значимых благородных фамилий. В таком случае приходилось терпеть, благо всегда было о чём подумать, следя за беседой лишь для того, чтобы вовремя кивнуть, или вставить односложный комментарий. Его не увлекало подобное времяпровождение…

Но каково же было удивление Демпфера, когда во время одно из завтраков, после рассказа истории о железном руднике, который получилось купить по бросовой цене, из-за глупых слухов о призраках шахтёров, дочь задала вопрос… Хм… Нет, скорее, её заинтересованность порадовала графа, и он ответил. Но за одним вопросом последовал другой, третий, и Демпфер сам не заметил, как пустился в пространные рассуждения о важности образования и неприятностях, что приносит дельцам вера в различные мракобесия.

Осознал это в процессе, споткнувшись на мысли и запнувшись в рассказе. Необычное, новое чувство тлело в его душе от заинтересованного, внимательного взгляда дочери. Она слушала его, внимала его мыслям. И ей было интересно. Мэрили смотрела… не как слуги, ловящие каждое слово господина, не как партнёры, для которых произнесённое Демпфером было важно благосостоянию рода и дел. Это был другой взгляд. Раньше он таких не видел. Даже от любимой супруги.

Бывшая жрица Светлых Богов часто говорила странное, глядя на него. Странное, но приятное. Пленившее его сердце, заставившее насос для крови биться чаще совершенно не от физических нагрузок. Но… говорила почти всегда она, а Демпфер слушал. Ему безразлична музыка, не интересна поэзия, навевают скуку театральные постановки. Но голос жены, её смех… это… ему не с чем сравнивать. Лучшее в жизни… было.

Он думал, что никогда более не испытает и подобия чувств, что дарила ему супруга. И был прав. Тех чувств больше не было. Во всём мире остались лишь неинтересные, серые женщины-силуэты. Единственный во всём свете огонь любви для него погас навсегда. Но у него была маленькая Мэрили. Хрупкая и болезненная, но такая…

Граф снова споткнулся в мыслях. Сложно было подобрать определение, ему тяжело описывать то, что он испытывает, глядя на своего ребёнка. Демпфер знал названия чувств, он даже испытывал некоторые сам. Довольно редко, и почти всегда едва их замечая. Но любовь к дочери, как и любовь к почившей супруге — ему понятны. Пусть для их осознания графу понадобились годы.

В раннем детстве у наследника графского рода Валуа не было цели. Некоторое время он был крайне пассивным. Неразговорчивым, не таким, как другие люди — он был всегда. Но в начале, будучи маленьким мальчиком, его не раз сравнивали с неживой куклой. Через какое-то время, слушая разговоры родителей, слуг, он понял, что все вокруг гордятся силой, богатством, влиянием рода Валуа. Жить без цели… было допустимо для Демпфера, но идея превосходства семьи смогла укорениться в его разуме, после чего мозг ребёнка начал работу над поиском путей для увеличения могущества Валуа.

Именно тогда он закончил с пассивностью, столкнувшись с проблемой недостатка данных для анализа. То что Демпфер стал задавать вопросы вызвало некоторый ажиотаж среди окружающих, и недоумение у него самого: наследник Валуа так и не смог дать самому себе ответ, отчего, матушка, бабушка, а временами даже отец, плакали, когда он начал интересоваться окружающим. Не вносили ясности и попытки узнать причины странной реакции у родных. Те, или начинали снова плакать, или поднимали его с полу, чтобы обнимать… Спрашивать он перестал — бесполезная трата времени, после которой родные на некоторое время теряли в эффективности.

Удивительно, но создание путей к увеличению величия рода Валуа оказалось… увлекательным занятием. Да, разумеется, пришлось принять несколько допущений, потому что изначальная идея роста благосостояния семьи казалась не совсем логичной, но действовать оказалось приятнее, чем бездействовать, и Демпфер отодвинул за скобки уравнения размышления о целесообразности индивиду наращивать могущество семьи в разрезе собственной смертности. Через какое-то время он даже смог принять концепцию рода, как отдельной сущности, состоящей из членов этого самого рода, после чего мысль о смертности одной из частей семьи Валуа полностью прекратила донимать Демпфера подсознательно.

Так он и жил, посвятив себя интересному занятию. Всё шло неплохо, раздражала лишь необходимость быть компетентным в областях, которые он считал абсолютно бесполезными. Например, необходимость социального общения, традиции, нормы поведения и морали. Увы, без всего этого можно было легко перейти черту, после которой аристократ становится нерукопожатным, что значительно усложняет дело. Как, в принципе, и отсутствие раскрытой Ауры. В Эйруме уважали личную силу, и мужчина-дворянин, не умеющий сражаться, хоть и не становился изгоем, но о по-настоящему уважительном отношении ему нужно было забыть.

Свой взгляд на «бесполезные» части жизни эйрумцев Демпфер через определённое время частично пересмотрел. Ключевым событием была двойная дуэль, на которой он убил двух своих ровесников. Дуэль вынужденная: тогда ещё наследник Валуа стал свидетелем сцены, где отпрыски благородных фамилий позволяли себе грубое общение с молодой жрицей Светлых Богов. К сожалению, факт того, что Демпфер видел происходящее был замечен свидетелями, и ему не оставалось ничего иного, как поступить согласно правилам общества. Как и полагалось в таких случаях дворянину, Демпфер вмешался, и потребовал у аристократов принести извинения служительнице Богов.

Увы, глупцы его не послушали, ещё и усложнили ситуацию, оскорбив самого Демпфера, а после и весь род Валуа. Тут уже не было вариантов, кроме как убивать. Что он и сделал прямо на месте, благо, оба отпрыска благородных семей не стали тянуть, избавив Демпфера от необходимости тратить своё время в поездках на дуэли, назначенные на другие дни. Пробитое сердце первого, отрубленная голова второго — вот итог глупости двух человек, что не соблюдали правила поведения в высшем свете.

Жрица тогда выглядела расстроенной, и даже пыталась предотвратить дуэль. Впрочем, безуспешно: Демпфер ещё до первого боя объяснил девушке, что оскорбление рода смывается лишь смертью. Если бы аристократы проявили неуважение только к нему, или отказались извиниться перед ней, не переходя на личности, он бы вызвал их на бой до первой крови. Но в текущей ситуации — только убивать.

Два трупа должны были завершить историю, но, к удивлению наследника Валуа, она не закончилась. Первое, и, как он думал