Знак Огня 2 - Артём Сергеев

этому поводу. Единственное, что я запомнил из его первого наглядного урока, это что горят ведьмы быстро, потому что живут они в долг, истлели их настоящие тела давно, высохли и пропали, огня только ждут, а всё остальное видимость.

Я быстро втянул весь огонь в себя, заставив Амбу ещё раз зареветь во весь голос, уже от радости победы и от разочарования, что всё так быстро кончилось, но я помнил и бабу Любу с собачкой Манечкой, и свои обещания, и поставленный зуб, действительно, зачем соседям всё это?

Температура начала быстро падать, ведь тепло нагревшихся стен и предметов я тянул в себя тоже, и вот уже в пустые проёмы окон хлынул прохладный воздух, и стало что-то видно в дыму, и отвалилось от моих ног тело молодой ведьмы, что всё это время сидела, приникнув ко мне всем телом, а я держал над ней правую руку, оберегая от огня.

Она то ли перегрелась, что вряд ли, потому что одежда на мне и на ней не носила никаких следов пламени, скорее, она хапнула дыма полными лёгкими, ведь при настоящем пожаре много не надо, один-два вдоха, и всё, вот оно, спасительное беспамятство. Но так было даже лучше, пусть полежит без движения, а мне пока следовало осмотреться.

Квартира уже успела остыть до нормальной температуры, тянуть из неё мне было больше нечего, но даже так — уничтожили мы всё, что было в ней, наглухо и без надежды на восстановление. Всё, что могло сгореть в истинном пламени — сгорело, а всё, что не смогло — расплавилось или спеклось до состояния чёрного стекла.

Амба лапой отбросил ко мне ведьмино сердце, и я, нагнувшись, схватил его и с трудом засунул в карман штанов, потому что большое оно было, больше, чем у Елены-риэлтора.

— Давай! — сказал я тигре, протянув в его сторону левую руку, и он с неохотой полез в неё, но я не стал его торопить, ведь видно же было, что он ещё в бою, что хочется ему ещё, хочется пробежаться во весь опор по городским улицам туда-обратно километров пять хотя бы, чтобы сбросить с себя весь этот азарт, вот чего ему хочется, а не сидеть у меня в руке без движения, но он понимающе подчинился.

— Дома побегаешь, — утешил я его, взваливая на плечо ведьму, — да и сегодня, кто знает, чем эта ночь закончится.

А потом я одним прыжком, не хуже Коннора, заскочил на то, что осталось от подоконника, и спрыгнул во взбудораженную темноту, как мог бы прыгать Амба в тайге, перекинув добычу на спину.

Встревоженный до предела микрорайон гудел, со всех сторон к дому бежали люди, ревела из динамиков затонированной «Короллы» песня Цоя, но нас пока спасала темнота и густые заросли.

— Ходу! — сориентировался Коннор, бросив на меня странный взгляд, полный неподдельного восхищения, он как будто вот только что окончательно в меня поверил, — ходу, ваше сиятельство! Я тащу Колю, вы эту даму, и только об одном вас прошу — тщательно следите за её самочувствием, не ровен час, очухается!

— Сын! — тут же простонал сидящий на заднице пожилой мужик, — не надо! Куда вы его?

— А он нам нужен? — тут же перевёл на меня взгляд Коннор и, дождавшись сначала моего пожатия плечами, а потом, по мере короткого раздумья, решительного нет, в самом деле, на кой он нам теперь, сбросил Колю с себя.

Но и отпустить просто так он его не отпустил, а поставил на карачки, головой к переживающему папеньке, задницей к себе, да так пробил ему с ноги, как по футбольному мячу пробил, что Коля, дико заорав от дикой же боли, ведь бил Коннор немилосердно, по-настоящему, с целью повредить что-нибудь висящее, судорожно пробежал на четвереньках эти несколько метров, отделяющих его от папеньки, да и начал там корчиться, визжа во весь голос.

— Пусть отвлечёт на себя, — вроде бы повинился передо мной Коннор, но я видел, что он доволен до ужаса, — ишь, как завывает-то! Вот пусть все к нему и бегут, и спрашивают, что случилось! А вы, если в нашу сторону покажете кому, пожалеете, понятно?

— Ладно, — одобрил я его действия и перекинул ведьму с плеч на грудь, сложив её в два раза и подхватив под коленки, так в темноте не сразу понятно будет, что человека несут, хорошо ещё, что весила она мало, уж всяко меньше мешка цемента, — ходу, Коннор!

И мы рванули через кусты, тёмными дворами, ловко уклоняясь от высыпавших на улицу и не понимающих, что происходит, людей, ведь пожара уже не было, да и громкие звуки пропали, а Коннор ещё и умудрялся как-то отводить им глаза, полезная магия, надо будет попросить научить, если выживем.

— Так, — и я сходу аккуратно сгрузил всё ещё находящуюся в отключке ведьму в незакрытую боковую дверь буханки, — куда дальше? На тот берег?

— Нет, — Кеня ловко запрыгнул в салон и принялся без всякой жалости связывать девчонку, быстро и умело, он ведь даже пальцы запутал ей так, что она шевелить ими не могла, — ко мне! Ко мне, ваше сиятельство! Только туда, всё остальное — это бегство и потеря инициативы!

— К тебе? — удивился я, — а как же…

— Снявши голову, — решительно махнул рукой Кеня, — по волосам не плачут! Да и не первый раз это в моей жизни, я ведь и со своей родины при подобных обстоятельствах бежал, и потом, и потом, и снова, и ещё раз, но сегодня, чувствую я, сегодня всё изменится! Сегодня мы сможем утвердиться здесь, ваше сиятельство, и утвердиться по праву сильного, сегодня наша ночь!

— Ну, смотри сам, — пожал плечами я, — но я пойду до конца, знай это.

— Только на это и надежда! — радостно поднял палец он, — только так и следует поступать! Только так и никак иначе! Ну что, ваше сиятельство, поехали?

Я кивнул, и мы полезли по машинам, и в этот раз он не отрывался от меня, а аккуратно вёл за собой тёмными дворами да окольными дорогами, сколько живу в городе, а до сих пор не знал, что здесь можно проехать.

И где-то уже минут через двадцать мы совершенно для меня неожиданно выехали к его сервису, где Коннор быстро открыл ворота, да загнал свою машину в какой-то небольшой ангар на отшибе, который я в первый свой визит сюда не заметил, знаками попросив меня сделать то же самое.

— Полностью экранирован! — похвалился мне он, — да под мощным заклинанием отвода глаз! Много кто сюда приходил в тщетных