Знак Огня 2 - Артём Сергеев

в общем, всё, что он сообщить о себе посчитает нужным. А познакомитесь поближе потом, и познакомитесь обязательно, по телефону ли, к себе ли призовёте, или личным визитом удостоите — там видно будет! Сейчас не до этого, сейчас вам каждого необходимо принять под свою руку, сказать нужные слова и поделиться силой, закрепить соглашение! Ну а уже после, как все формальности будут заключены, и до ведьм дело дойдёт! И поспешите, ваше сиятельство, времени нет совсем!

— Хорошо, — я уселся поудобнее и вытащил из кармана штанов чуть не забытое мной сердце ведьмы, ведь темновато тут было для писанины, несмотря на фонари во дворе, а этот трофей подходил на роль настольной лампы как нельзя лучше, — начинаем!

Маша, тьфу ты, баба Маша, хотя какое там, отныне и до веку будет она для меня Марией Яновной, при виде этого светильника сделала круглые глаза, но ничего не сказала, а я сделал вид, что всё нормально, тем более что из всех сегодняшних чудес это и вправду было не самым выдающимся.

Но скоро мне стало не до её глаз и, пусть я и воспринимал в глубине души всё затеянное Марией и Коннором как балаган, как несерьёзный цирк, я всё ещё ничему не верил, зато все подходящие ко мне по очереди так не считали, им этот дурацкий ритуал был важен до предела.

И вскоре я это ощутил в полной мере, я этим проникся, да и как не проникнуться, если магия моя реагировала на это всерьёз, не спрашивая меня ни о чём.

А получалось так: я стоя встречал очередного нового союзника, потом сидя записывал его установочные данные, стараясь не ошибиться ни в чём, потом выслушивал его короткий рассказ о себе, держа своё удивление на привязи, после наудивляюсь вдоволь, а потом быстро принимал его под свою руку.

И это не было пустыми словами, ведь после каждого заключительного рукопожатия, причём мужикам я жал ладонь крепко, от души, а женщинам осторожно, но правой и левой вместе, со всем возможным почтением, так вот, после каждого такого соприкосновения изрядная доза Силы передавалась от меня стоящему напротив.

И это стало сюрпризом не только для меня самого, никто на такую щедрость, как я понял, не надеялся и не рассчитывал, про такое только в легендах говорилось, но отходили дети Ночи от нашего стола с горящими глазами, судорожно и с восторгом проверяя сразу на месте свои новые возможности.

— Прямо-таки левел-ап, ваше сиятельство! — Коннор Фоули, наконец-то я узнал его настоящую фамилию, отвалил от меня предпоследним. Лепрекону его доза Силы пошла на такую пользу, что он просто-таки закабанел даже на вид. — Ну, держитесь теперь! И да, ваше сиятельство, Фоули — значит грабитель, но то всё наговоры на пращура моего, не принимайте во внимание!

— Не буду, — и я повернулся к Маше, точнее, к Марие Яновне Адамович, и осторожно принял её руку двумя своими.

— Да что ты творишь! — вырвала она её, но не сразу, а только после того, как приняла всё положенное, — да мне теперь недели две, а то и месяц, дома сидеть безвылазно! Ну как я теперь, такая, соседям покажусь? А в магазин кто за меня ходить будет?

— В магазин найдётся кому, — утешил её Коннор, внимательно и с нескрываемым удовольствием разглядывая изменившуюся Марию, — доставка, опять же. Но знаешь что, была ты раньше простой травницей, а стала… На моей прекрасной родине таких, как ты, друидами называли.

— Да уж вижу, — вздохнула Маша, рассматривая свои руки, точнее, свою немного позеленевшую кожу, — эх, если б всё это мне да лет сто назад!

— Да и сейчас неплохо! — подмигнул ей Кеня, а потом отвлёкся на деликатный стук в ворота, встревоживший меня, но не его, он знал, кто это там скребётся, — а ты пошёл вон, Михалыч! Кто не успел, тот опоздал! Всё, приём окончен! Ведь окончен же, ваше сиятельство?

— Да, — я решительно встал из-за стола, сунул в карман светильник и захлопнул книгу, а потом бросил взгляд на часы, до назначенного с ведьмами рандеву оставалось не больше семи минут, — что дальше? Готовимся к битве? Ради чего вы всё это затеяли, можете мне сказать?

— Битвы не будет, — без тени сомнения уверила меня Маша, а потом вдруг победно расхохоталась в голос, и было в этом смехе что-то, похожее на плач, — но кто бы знал, Даня, как я сейчас об этом жалею! Эх, самое же время…

— Не надо, — тихо попросил её мгновенно подобравшийся Коннор, — я всё понимаю, Маша, тебе есть за что мстить, но не надо, сама знаешь, начать легко — закончить трудно.

— Мария Яновна! — припечатала его девушка, — не забывайся, Коннор!

— Тяжело, — примирительно улыбнулся он ей, — вот личину сменишь, тогда да, тогда без вопросов, а пока — ты себя в зеркало-то видела?

— Давайте без флуда, — вздохнув, прервал я их, — давайте по делу. Что происходит и к чему мне готовиться?

— Зайдём немного издалека, — тут же сориентировался Коннор, — но я успею объяснить, не переживайте вы так и не хмурьте грозно брови, ваше сиятельство. Видите ли, мы, дети Ночи, живём на этом свете не первый век, и до нас такие же жили, и после нас будут. И вот эта вечная война Света и Тьмы, она ведь нам никуда не впёрлась, и нас таких большинство. Мы хотим, ваше сиятельство, сидеть тихо, иметь свой маленький гешефт и радоваться жизни и солнцу, ну разве же это много? Я лично вообще настолько мирное существо, что вы себе это даже представить не можете! Ведьмы да колдуны — они однозначно на стороне Тьмы, ну а мне это зачем? Там такая бездна, такая хтонь, что у бедного лепрекона об одной только мысли об этом случаются панические атаки! Поверьте мне, ваше сиятельство, я знаю, о чём говорю, я заглядывал. Причём на свою голову заглядывал, теперь я проклинаю своё любопытство, первые же ночи вообще криком кричал, да и сейчас, как вспомню, так вздрогну…

— Короче, — перебил я разошедшегося Коннора, он ведь не только для меня одного выступал, он перед всеми красовался, — короче, пожалуйста, четыре минуты осталось.

— Или Свет, — ускорился лепрекон, — всё в нём хорошо, кроме одного — бескомпромиссен он, и нет для него разницы, что мы, что они, понимаете? Но жить-то как, жить-то как-то надо! И вот уже в древности седой все мы устали от их вечной войны до такой степени, что возник мощный общественный запрос на какое-то, пусть и отвратительное, подобие порядка. Устали мы, понимаете, до такой