Непосвященная - Селена Ниршева

смотрела на его лицо, и мною овладело отчаяние. А вдруг я опоздала? Вдруг он выпил не то? Я снова принялась шарить по его карманам, надеясь найти еще что-то, что могло бы помочь. В карманах его прочных брюк лежало лишь несколько… шишек. Гребаных шишек! Я уже готова была швырнуть их в кусты с криком ярости, как вдруг услышала хриплый голос:

— Положи на место.

— Что? Ты жив? Очнулся? — обернулась я к нему, и сердце екнуло от надежды.

Он с трудом приоткрыл глаза. В них не было прежней ярости, только усталость и боль.

— Жив. Сейчас приду в себя. Эти мрази добавили много яда. Жду, как перестанет жечь.

Я тут же посмотрела на его плечо. Кровь всё так же сочилась из разорванной раны, но черный, зловещий оттенок вокруг раны сменился на обычный, кроваво-красный. Выглядело это все еще ужасно.

Я шумно выдохнула, позволив себе на секунду расслабиться.

— Ты меня напугал, — прошептала я.

— Я напугал? — он с усилием приподнялся на локте, и в его глазах снова вспыхнули знакомые искры. — Это ты почему-то решила вскочить? А если бы он попал в тебя?

Его тон взбесил меня. Да, я была виновата, но его упреки резали по живому.

— Я не просила тебя спасать меня! — выпалила я, сама удивляясь своей дерзости. — Вам бы легче было. Миада бы не добралась до меня, и все были бы счастливы!

Карион широко раскрыл глаза, и я уже ждала очередной порции ядовитого сарказма, но на поляну ворвался Терас, а за ним, тяжелой поступью, Дорок. Оба были забрызганы чужой кровью, их лица были напряжены, а глаза горели боевым азартом.

Терас тут же присел рядом с Карионом.

— Брат! Ты зачем на стрелу налетел?

Как только он это сказал, меня накрыла волна такого жгучего стыда, что я готова была провалиться сквозь землю. Это из-за меня. Из-за моей глупости. Дорок был прав — я ни на что не способна, только создаю проблемы.

Карион хмыкнул. Я сжалась, ожидая, что сейчас он во всех красках опишет мой идиотский поступок. Но он лишь спокойно ответил:

— Хотел проверить новое противоядие от Арона. Отлично сработало, кстати. Даже не сдох.

— Брат! Ты что просто выдернул стрелу? А если останется что-то внутри или тебе повредили кость? — Терас смотрел на брата и расстроено качал головой.

Карион усмехнулся и, преодолевая слабость, поднялся.

— Не беспокойся, я в порядке. Зелье магов уже сделало своё дело, а если в ране и остались осколки, тело само их выведет. Видишь, ещё не затянулось.— Он указал на рану, от которой кровь стыла в жилах. — Я только приложу чистую ткань, а по пути сорвём листья раноса — они мигом заживят такие раны.

Дорок внимательно посмотрел на Кариона и коротко кивнул.

— Карион справится. Терас, не нагнетай. — Он обвел взглядом меня и Леаму. — Нас атаковали семеро: лучник и шестеро с мечами. Одного, убил ты. Итого восемь. Многовато, учитывая, что мы еще далеко от границы.

Дорок снова повернулся к брату, в голосе послышались нотки беспокойства:

— Идти сможешь, брат? Или дать время прийти в себя?

Карион коротко кивнул, стараясь не смотреть на меня.

— Всё нормально. Действие яда почти прошло.

Но когда он сделал первый шаг, я заметила, как он на мгновение задержал взгляд на мне. В его глазах не было упрека. Было что-то другое, сложное, что я не могла расшифровать. И от этого становилось еще больнее.

* * *

Мы шли. Просто шли, и каждый шаг отдавался в моей душе глухим эхом. Я посмотрела на Леаму, ища в ее глазах хоть каплю поддержки, но она молча шла, уставившись себе под ноги. Мне очень хотелось как-то загладить свою вину перед Карионом, поэтому я поравнялась с Леамой и шепотом спросила:

— А что за растение такое — «Ранос»?

Она улыбнулась и так же тихо ответила:

— Вы хотеть найти его для Кариона?

Я кивнула.

Леама снова улыбнулась:

— Ранос — не редкое растение, вам повезти. Оно расти вдоль дубов. У него маленькие фиолетовые цветы и широкие листья. Просто смотреть под ноги, когда проходить мимо дубов.

Я лишь сказала одними губами:

— Спасибо.

И стала внимательно смотреть под ноги.

Впереди, как неприступная скала, высился Дорок. Он не просто шел — он изучал каждую тень, каждый изгиб местности, его спина была напряжена до предела. Он был воплощением бдительности, которой мне так не хватало.

Терас на этот раз тоже молчал. Его привычное веселье испарилось без следа. Он лишь изредка, с почти незаметным беспокойством, оглядывался через плечо, бросая быстрый взгляд на Кариона, словно проверяя, на месте ли он, дышит ли. И каждый его взгляд был для меня новым уколом вины.

В это время меня съедала изнутри горькое, едкое разочарование. Прежде всего — в себе. После случившегося мне отчаянно хотелось подойти к Кариону и выговорить все, излить свое раскаяние. Прошептать это душераздирающее «прости». Но страх парализовал меня. Что, если Дорок и Терас узнают, что это я спровоцировала нападение на Кариона? Дорок, с его стальными принципами, окончательно убедится в моей никчемности. Он не станет кричать, нет. Он посмотрит на меня своим тяжелым, разочарованным взглядом, и этого будет достаточно, чтобы я сгорела со стыда.

Я была бесконечно благодарна Леаме за ее молчание. Она, конечно же, все видела. Видела мой глупый порыв, видела, как Карион получил стрелу, спасая меня. И хотя она ничего не сказала об этом, я ловила себя на мысли, что и она может таить обиду. Ведь из-за меня пострадал один из тех, кто возможно вел ее к свободе.

Так и прошел весь день — в невыносимом молчании, растянувшемся в вечность. Как на зло по дороге не попался ни один хренов «ранос», или как его там. Деревья вокруг начали понемногу редеть, и в просветах между гигантскими стволами показалась серая, угрюмая вершина горы. Видимо, именно к ней мы и держали путь. Проход через пещеры… Мысль об этом не приносила облегчения. Я не решалась нарушить тишину, чтобы спросить, боялась привлечь к себе любое внимание, словно преступник, ждущий приговора.

И тут мой желудок громко и требовательно заурчал, нарушив тишину. Я вздрогнула, ощутив, как по щекам разливается жар. Я судорожно прижала ладонь к животу поверх рубашки, пытаясь заглушить звук, зная, что это бесполезно.

Конечно, мои тщетные попытки не