Непосвященная - Селена Ниршева

— Вот мне интересно, брат: когда ты обретешь истинную пару, ты останешься таким же ворчуном или станешь милым добрячком?

Карион хмыкнул.

— Можешь не отвечать, но только не пытайся убедить меня, что не хочешь обрести свою пару. Ведь это самое лучшее, что может быть. — Терас мечтательно задумался. — А еще не стоит забывать, какие это привилегии для ищеек в плане возможностей тела. Если бы ты обрел истинную пару, сейчас бы не мучился — хоть две стрелы вырывай из себя одновременно.

— Похоже, ты кое-что забыл, Терас, — ухмыльнулся Карион. — Я уже пятьсот десять лет живу в этом мире и пока не встретил истинной пары. — Он сделал паузу. — Возможно, ее для меня просто не существует.

Он так спокойно говорил об этом, что мне стало даже жаль его. Неужели он действительно никогда не испытывал даже влюбленности?

— Ну нет, брат, глупости говоришь. У всех есть пара, — с самым серьезным видом произнес Терас.

— Вас слышно в другом конце пещеры, — процедил сквозь зубы Дорок. — Берите всё с собой и пошли дальше. Я проверил, всё чисто.

* * *

Пещера оказалась огромной. В свете магических шаров, которые Дорок оставлял на стенах, как факелы, мрачные сталактиты нависали над нами, напоминая гигантские, каменные клыки какого-то подземного чудовища. Воздух был теплым, влажным и тяжелым. По стенам медленно ползали крупные, черные слизни, оставляя за собой мерцающие серебристые следы.

Каждый наш шаг рождал странное, многоголосое эхо. Звуки отражались от стен, сливаясь в протяжный, шепчущий хор. Иногда мне чудилось, будто из непроглядной тьмы впереди доносится тихий скрежет, словно что-то огромное царапает камень когтями…

Мы устроились на привал в небольшом гроте, и на этот раз Терас сам взялся за подготовку ужина. Карион, все еще бледный, лишь помог разжечь костер коротким взмахом руки — ветки с треском вспыхнули магическим пламенем.

Пока мясо поджаривалось, распространяя умопомрачительный аромат, Терас, не в силах долго молчать, решил развлечь нас.

— Вы знаете, — он понизил голос до шепота, — именно при Дворе Ночи высшие эльфы устраивают самые кровавые оргии… — он тут же бросил обиженный взгляд на Дорока, — на которые меня, кстати, никогда не пускают!

Терас театрально «вытер слезу», изображая глубокую скорбь. Этот жест был настолько комичным, что даже изможденный Карион не смог сдержать короткой, тихой усмешки.

— Тееерас… — голос Дорока прозвучал как низкий, предупреждающий раскат грома.

Терас тут же поджал губы, как провинившийся ребенок.

— Ладно, ладно… — пробурчал он обиженно, но в его глазах все еще плясали озорные искорки.

Я скривила лицо от отвращения.

— Они что там пьют кровь? Это же мерзко!

Леама, неожиданно оживившись от любопытства, тут же встряла в разговор.

— Я слышать, что так они продлевать свою и без того долгую жизнь, хозяйка! Но я думать… — она многозначительно прищурилась, — им просто нравится! Их это возбуждать!

Она сделала выразительный жест рукой, будто вонзая воображаемые клыки в собственную шею.

— Они не выпивать много крови, лишь выпускать клыки и протыкать шею, посасывая… На этих оргиях часто меняться партнёрами и пировать! Мне один из гостей таверны рассказывать!

Терас фыркнул и подмигнул Леаме, его ухмылка стала еще шире.

— Ну да, ну да… «Один из гостей». Я бы тоже так сказал.

Леама вспыхнула и уперла руки в боки.

— Я говорить правда! Нам, до обретения истинной пары нельзя!

Терас округлил глаза с преувеличенным интересом.

— Ты что… девственница, Леама?

Я возмущенно ахнула, чувствуя, как и сама краснею.

— Терас! Что за вопросы! Такое не спрашивают у девушек, это неприлично!

Терас лишь ухмыльнулся и махнул рукой, затем снова озадаченно повернулся к Кариону:

— Брат, может, сегодня не будешь сторожить? Мы с Дороком справимся.

Карион поджал губы, но промолчал. Его молчание было красноречивее любых слов — в нем читалась усталость, яд еще не до конца отпустил его тело, и гордость боролась со здравым смыслом. Я ловила себя на мысли, что жду, взорвется ли он сейчас или так и будет терпеть, копя раздражение. Но он лишь отвернулся, уставившись в темноту тоннеля.

Дорок молча снял мясо с огня и раздал каждому. Мы ели почти в полной тишине, и лишь треск дров нарушал молчание. План,о котором я решилась спросить, вертелся у меня на языке, смешанный со страхом и необходимостью хоть что-то понять, хоть как-то вернуть контроль над ситуацией.

Отложив обглоданную кость, я вытерла руки и, не глядя ни на кого, тихо спросила:

— А что мы будем делать, когда пересечем барьер и попадем во Двор Ночи?

Дорок задумался ненадолго, его взгляд был тяжелым и пристальным.

— Как только перейдем барьер, пойдем в таверну. Но не вместе. Впятером мы привлечем слишком много внимания. Вы с Леамой пойдете первые. Мы с братьями будем держаться чуть поодаль, но так, чтобы успеть вовремя подойти, если что. Представитесь путниками. Натяните капюшон. Снимете комнату и не будете выходить оттуда. Нас и так все знают, поэтому нам представляться не надо. Затем ночью сделаем первую вылазку, чтобы проверить, где Миада. Одного из нас оставим с вами.

«Одного из нас оставим с вами». Эти слова прозвучали как приговор. Значит, мы с Леамой — слабое звено, обуза, которую нужно прятать и охранять. Я коротко кивнула, глотая комок унижения. Какой был смысл спорить? Выдвигать свои мысли? Он все равно видел во мне лишь хрупкую сосуд для духа Моргат, беспомощную девушку из другого мира. Мои аргументы рассыпались бы в прах перед его железной логикой и опытом.

* * *

Расстилая одеяло рядом с Леамой, я изо всех сил попыталась ободряюще улыбнуться ей. Она прижалась ко мне, как испуганный зверек, и тихо прошептала:

— Хозяйка, мне не по себе. Чем ближе мы подходить ко Двору Ночи, тем больше я чувствовать, что что-то не так.

Ее слова лишь усилили тревогу, сверлящую у меня внутри. Я положила ей руку на плечо, чувствуя, как мелко дрожит ее худенькое тело.

— Я думаю, Дорок знает, что делает. Нам стоит положиться на него, — сказала я, пытаясь убедить в этом больше себя, чем ее.

Леама кивнула, не выглядев убежденной, и мы легли. Сначала сон не шел. Мысли крутились в голове словно вихрь: лицо Кариона, искаженное болью, его