Пробуждение ярости - Мелина Боярова

Неужели он, и правда, все понял? Догадался, что в данный момент я связана с чудовищем?

Лютобор повернулся к бояричу и равнодушно заметил:

— Она — угроза, и ты это знаешь! Порождение гнева, о котором говорилось в пророчестве. Мы все видели, как Гаяна стояла перед гневом, и он ее слушался. Дикарка опаснее любого одержимого, а потому подлежит уничтожению. Милосерднее будет сделать это сейчас, пока она еще человек, а не после того, как станет одержимым монстром.

Слова Люта пригвоздили меня к земле ледяными иглами. Все кончено. Он понял, кто я, и не остановится, пока не выполнит приказ князя. Грудную клетку сдавило спазмом, а к глазам подступили предательские слезы. Все мои страхи и попытки скрыть правду оказались тщетными. Лютобор видел меня насквозь. Прав был дед, когда не хотел отпускать в городище. Он чувствовал, что здесь я найду погибель. Что ж, по крайней мере, моя смерть никак не отразится на деревне и тех, кто мне дорог.

— Милосердие? — В голосе Андреаса, который, похоже, не собирался сдаваться, прозвучала горькая насмешка. — И именно вы, княжеский проверяющий, решаете, кто достоин милосердия, а кто — смерти? А что, если Гаяна — наш единственный шанс? Скажите мне, господин Скуратов, как бы вы справились с навом, если бы не она? Признайтесь себе, сумели бы ваши чары его остановить? Монстр попросту не дал бы вам приблизиться, чтобы нанести смертельный удар. — Боярский сын выпрямился, не обращая внимания на раны. — Никто, даже вы, не справились бы с разбушевавшейся тварью. Мы бы все погибли здесь, если бы Гаяна не вышла ему навстречу.

А ведь все так и есть, — я горько вздохнула и затаила дыхание, ожидая ответа Лютобора. В его равнодушных глазах что-то дрогнуло. Не эмоции, нет — на них он не способен, а, скорее, холодный расчет. Сильный аргумент заставил Люта задуматься. Он вновь посмотрел на гнева, который после гибели Стояны затих и вновь переключился на меня.

— Что предлагаешь? — произнес Лют, в ровном голосе которого я уловила нотки любопытства. Он ведь так и не добился ответа, кто же я такая. А теперь появилась возможность узнать, наконец, всю правду.

— Дайте нам шанс! — с жаром попросил Андреас. — Дикарка — моя подопечная. И мы нашли подход друг к другу, научились взаимодействовать. Я даю слово, что Гаяна будет контролировать свою силу. И она поможет нам! Я научу ее всему, что необходимо. Мы научимся вместе. Только дайте нам время.

Княжеский проверяющий задумался, посматривая на нас оценивающим взглядом, как будто взвешивал наши жизни на невидимых весах. Мое сердце забилось чаще, выдавая волнение, губы пересохли, очень хотелось пить. В то же время по телу разливалось непонятное тепло. Неужели забрезжила надежда на спасение? Что, если Лютобор Скуратов сжалится и оставит мне жизнь? Хотя, жалость этому человеку неведома. Но то, что он до сих пор не атаковал нава, обнадеживало.

— Хорошо! — Лют опустил руку и развеял белое пламя, окутывающее ладонь. — Будет вам шанс. Но малейший промах, и я лично сотру в прах обоих! — Мужчина перевел тяжелый взгляд на боярского сына. — Если она сорвется, отвечать будешь ты. И цена будет невероятно высокой. Подумай об этом. А теперь делай, что хотел. Вы должны спасти городище.

Глава 28

Слова Лютобора походили на приговор, отсрочивший мою гибель. Больше всего в этой ситуации меня поразило заступничество Андреаса и риск, на который он пошел, защищая мою жизнь. И в этом поступке я видела действия не избалованного мальчишки, а воина, готового биться за свои убеждения до последнего вздоха. Неужели он в самом деле поверил в меня? В то, что я способна усмирить гнева, даже такого могущественного, как нав пятого ранга?

— Слушай меня, дикарка! — Андреас приблизился ко мне, глядя в глаза жестким взглядом, лишенным прежней ненависти. — Я понятия не имею, как ты это делаешь, но мы успокоим эту тварь вместе. Ты связана с ним и чувствуешь его, я вижу. Мне подобное не под силу. Но я могу быть твоим якорем. Сосредоточься. Не смей сдаться и подвести меня в последний момент!

Несмотря на внешнюю грубость и нарочитое небрежение, с которым боярский сын ко мне обратился, я ощутила, как меня накрывает спокойствием и обволакивает приятным теплом. Он верил! Андреас верил в