Пробуждение ярости - Мелина Боярова

меня и в то, что у нас получится использовать тот единственный шанс, который нам предоставили. Я глубоко вздохнула, чтобы унять дрожь в руках, и сконцентрировалась на прочной связи с навом. Его ярость проникла так глубоко под кожу, что я бы не сумела освободиться от его власти самостоятельно и наверняка превратилась бы в одержимую. Однако теперь вместе с чужой силой я ощутила присутствие чего-то нового. От Андреаса протянулись невидимые нити энергии, которые поддерживали и укрепляли мои чары, делая их более плотными, способными выдержать чудовищный натиск.

Боярский сын не подавлял собственную ярость и не пытался ее уничтожить, как делал прежде. Вместо этого Андреас слушал не только нава, но и меня. А значит, ощущал связь с первобытным гневом. Этого не объяснить словами, но я чувствовала, как воля боярича, несгибаемая и могучая, подключается к моему потоку, сливаясь с ним, чтобы стать единым целым. Подобного не делал никто и никогда. Прохладная сосредоточенная энергия вливалась в меня и усиливала, защищала от чужого вторжения.

Андреас стал моей опорой, тем самым якорем, о котором говорил. Его присутствие не позволяло рассыпаться под гнетом чудовищной силы нава. Боль монстра, его усталость и ярость боярский сын не подавлял, а преобразовывал, направляя через меня, через нашу связь. Андреас не позволил пробудившемуся гневу поглотить меня и создал непроницаемый барьер, внутри которого я могла продолжить борьбу с навом. Энергия парня пульсировала рядом и давала мне силы дышать, держаться и не сдаваться. Без подобной поддержки я бы уже растворилась в потоке всепоглощающего безумия, стала бы частью зверя и была уничтожена.

— Держись! — прохрипел боярич, для которого подобное вмешательство не прошло без последствий. Его лоб покрылся испариной, на губах запузырилась кровь. Он делился энергией, которая требовалось самому, чтобы поддержать ослабевший от ран организм.

Я оценила поступок парня по достоинству и с удвоенной энергией рванула к наву, желая добраться до его сути, которая отчаянно боролась за существование. Вот только зверь был один, а меня поддерживал человек, союз с которым зародился в огне и крови, вопреки правилам и нашим желаниям, совершенно непонятно и необъяснимо.

Нав, почуяв мое усиление, возмущенно заревел. Не яростно, как прежде, а с отчаянием, смешанным с болью и горечью поражения. Монстр замолотил лапами по собственной груди, пытаясь стряхнуть волну моей силы. Я ощущала, как чужая леденящая энергия отступает, выискивает лазейки и способы спасения. Но мой дар и пробудившийся гнев в союзе с силой Андреаса, его контролем и несгибаемой волей создали нечто новое и непостижимое.

Наш тандем походил на единение душ, вступивших в резонанс и заставивших отступить могучую древнюю сущность. Воздух вокруг нас дрожал, сгущаясь и уплотняясь. Небо с кроваво-красным отливом посветлело, приобретая сиреневый оттенок. От меня и боярича исходила невидимая волна чистой резонирующей энергии, которая кругами расходилась по разрушенному городищу, успокаивая более мелких гневов.

С того самого мига, как усиленные чары проникли в потаенные глубины сознания нава, в моей голове сами собой зазвучали слова колыбельной. Простой мотив и слова соединяли наши с Андреасом души и находили отклик в измученной сущности чудовища. Мы не победили зло, но заключили с ним перемирие, заставили себя услышать и поделились спокойствием, поглотив негативные эмоции. Эхо песни, подхваченное другими незнакомыми голосами, разнеслось по всему городищу, успокаивая гневов и тех, кто с ними сражался.

Нав, покоренный чуждой ему гармонией, начал медленно погружаться под землю. Огромные конечности подгибались, а могучее тело уменьшалось в размерах. Красные отблески в его глазах медленно угасали. Чудовище не исчезло, не рассыпалось в прах, как Стояна, оно просто затихло, свернувшись в огромную темную массу, которую засасывало в земляную воронку. Чем глубже тварь погружалась и крепче засыпала, тем становилось легче мне. Моя энергия иссякала, отдавая последние капли. Каждая клеточка ныла от напряжения, тело не слушалось, отыгрываясь за израсходованные силы. Я едва держалась на ногах, на чистом упрямстве, не позволяя себе упасть, и до последнего не верила, что все закончилось.

Наступившая тишина оглушила сильнее, чем хаос и грохот недавнего боя. Больше не слышались крики умирающих, не ревели монстры, не взрывались с треском чародейские заклинания. Только слабое шевеление ветра, гуляющего по разрушенным улицам, и потрескивание горящих обломков напоминали о том, что город выстоял против вторжения гневов. Подобный всплеск считался средним по силе. Последняя волна такого уровня случилась четыре года назад, но в прошлый раз чаростражам повезло остановить тварей за пределами городища, который практически не пострадал.

Андреас