Резидент. Часть 5 - Никита Киров

— Странное что-то было.

Я покрутил уже записанное, что меня смущало больше всего. В какой-то момент на скамейку рядом с ней сел мужик, но он залипал в телефоне, потом ушёл, друг на друга они не смотрели. Потом какой-то парень бросил ей комплимент, Катя его проигнорировала, а потом…

Тут я напрягся и сосредоточился, когда она купила бургер в Ростиксе.

— У неё сумочка пол-миллиона стоит, — заметила Наташа. — Ходит за продуктами только в «Азбуку вкуса», у неё меню на неделю составлено. А тут бургер с жареной курицей и майонезом.

— Согласен. Ну-ка давай-ка ещё назад.

При этом в желудке у меня заурчало при виде еды.

Но это всё выглядело как условный знак. Возможно, Катя заметила слежку, и, чтобы к ней не подошёл куратор, она купила именно это. И в этот момент наблюдающий за ней человек из нашей фирмы огляделся, больше для того, чтобы показать нам окрестности. Он опытный, тоже понял, что это может быть знак. Поэтому мы нажимали на паузу, чтобы разглядеть детали получше. Да и запомнил, что именно меня зацепило при первом просмотре.

— Что за дед? — спросил я.

На мгновение сердце ёкнуло, показалось, будто я увидел Ланге и Епископа. Но никого из них не было. Хотя этот дед с бородой, прогуливающийся с собакой, меня зацепил. Силуэт размытый, камера на нём не фокусировалась, хотя мы обработали снимок нейросетью, чтобы улучшить качество. Не помогало. Да и он скрылся слишком быстро.

— Можешь запросить запись с городских камер наблюдения? — спросил я уже в машине. — Странный дед.

— Надо обоснование, Вадим, — сказала Наташа. — Что странный — это не повод…

— Всё равно надо глянуть окрестности. Будто она дала знак, что к ней нельзя подходить. Они очень осторожничают.

На этом всё. И мне кажется, что это старая школа. Они не верят электронным устройствам, которые могут оставить след и через которые можно обмануть другого, как я сам сегодня делал.

Да и только при личной встрече резидент может убедиться, что шпион не перевербован. Да и Холодов про неё знает и интересуется, вот она и не отсвечивает, сидит смирно.

Тут может быть очень сложная система внешних признаков, которую знали только они, но почерк бросался в глаза. А тот человек с собакой будто бы был знаком Туману.

Но кто он?

Это не доктор Ланге, потому что борода была гримом, это явно кто-то другой. И дворец памяти снова будто ожил, включая свет. Я доверился чутью и проверил картины в том зале, куда вела память.

Эту я видел раньше, но разгадать ребус не так-то просто, не зная, с чем он связан, поэтому я не стал задерживаться. А теперь стоит попробовать заняться.

Картина сложная, из множества составляющих, и это не одна из известных. В основе была огромная куча угля, а на ней стояла кровать. В ней лежал обмотанный в паутину мужик, похожий на голливудского киноактёра 50-х… ну эти, кто вечно ходил в костюмах-тройках, носил усы, а ещё улыбался широкой американской улыбкой во все зубы.

В одной руке он держал склянку с лекарством, а в другой… это, что, мёртвый попугай? А под кроватью росло растение с шипами, из-за которого торчал кроличий хвост.

— Завтра продолжим, — сказала Наташа, убирая телефон.

— Угу, отлично, — я кивнул, думая о своём.

Так. Это отметки Тумана, и он, коренной британец, зашифровал в ней что-то понятное только себе. Но этот кролик натолкнул меня на мысли, что именно имелось в виду.

Я же читал старую потрёпанную книжку с кроликом и лисом на обложке. Это было в детстве, я тогда лежал в больнице, уже после того, как угодил в детдом.

«Делай со мной что хочешь, только не бросай меня в терновый куст», — вспомнилась фраза из этой книжки.

Уже какой-то намёк есть, от него и надо отталкиваться. И ещё… тут спрятаны песни, целых две. Я тут же полез их искать в дискографии Тумана. Нашёл быстро… но что они значат, ещё предстояло понять.

Глава 23

— А что ты вдруг решил эту музыку послушать? — спросила Наташа, когда я нашёл нужную песню.

— Да что-то раньше никогда «Cure» не слушал, — сказал я.

Песня называлась «Lullaby» — «Колыбельная», а исполняла её британская рок-группа «Cure». Так я её и нашёл, именно по названию. Потому что «Cure» обозначает лекарство, и мужик на картине как раз держал в руке флакон с лекарством.

Песню слушал, вспоминая, что как-то видел нарезку из клипа этой группы, где мужик лежал на кровати, пел эту песню, а в конце его сожрал паук. Ну, обычный клип, там чего только не бывает.

Так. Одна разгадка образа есть, но на кровати-то лежал совсем другой мужик, похожий на киноактёра прошлого. И уголь ещё был, это неспроста. Тут должна быть другая песня, потому что я видел изображение этого мужика в подвале дворца памяти на музыкальной пластинке. Имени, правда, не было. Но это явно певец.

— Камеры дадут посмотреть, — сказала Наташа, переписываясь в телефоне. — Мне пришлют на почту ссылку. Но надо сегодня, больше некому, а то время поздно.

— Отлично. Глянем.

— Возьму твой ноутбук? — она потянулась на заднее сиденье.

— Конечно.

Всё равно все свои дела я на нём спрятал, и внешне это снова обычный ноут студента.

Но какая же может быть вторая песня? Уголь… про шахтёров, может? Раньше в Британии было очень много шахтёров, которые добывали уголь, это сейчас они почти исчезли. Это большой пласт их культуры, и Туману это всё было хорошо знакомо, ведь он же с севера Англии, где в каждой семье кто-то работал в шахтах.

Пока же приехали ко мне, по пути заехав в магазин. Дома я быстро приготовил ужин, и Наташа хоть и отказывалась, говоря, что это слишком сытно в такое позднее время, я всё равно настоял на своём.

— Не переедай, главное, и всё норм будет, — сказал я, нарезая продукты.

— С тобой это сложно. Ты очень вкусно готовишь.

Блюдо простое и называется, кстати, британским пастушьим пирогом. Для него нужен только говяжий фарш, картошка, лук, морковь и сыр. Ну а помидоры, чеснок и масло у меня были всегда.

Просто обжарил фарш с овощами, сварил пюре, разложил слоями, чтобы внизу был фарш, а пюре сверху, и запёк в духовке