Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

Пи Дзин возвращается быстро:

— Вам позвонят, господин Колчин.

Можно не гадать о содержании предстоящего звонка и кто будет с той стороны телефонной трубки. Так что можно бросить им подачку в час-полтора, если не удалось кинуть на несколько дней.

— Скажите, господи Фан, — обращаюсь к космическому Пи Дзину, — а зачем вам тоннель?

Меня долго слепят радостной улыбкой и только затем отвечают:

— Мы считаем это новым словом в космонавтике, достойным путём её развития. Китай, как передовая страна, не может оставаться в стороне.

Достойным подражания, ты хотел сказать. Однако не китайцы меня беспокоят, а вот эта возня кремлёвская вокруг меня. Без меня меня женить пытаются. Ладно, бюрократические проволочки — это не единственное, что я умею.

— А ваше правительство согласится заплатить мне за документацию по тоннелю пятьдесят миллиардов условных долларов?

Во время установившейся долгой паузы с наслаждением разглядываю расширенные до генетически запрещённых размеров глаза гостей.

— Простите, господин Колчин, но разве вы не обязаны подчиниться решению вашего правительства? — посол Ю первым приходит в себя.

— А я и подчиняюсь, — немедленно соглашаюсь. — Без этого письма я бы и разговаривать с вами не стал. Если вы не заметили, то это не приказ и не предписание. Это рекомендация, предложение, которое я могу принять, а могу и отвергнуть. Точнее говоря, это разрешение вести с вами переговоры на эту тему. Документация на тоннель — стратегическая информация, которую я не имею права ни продавать, ни передавать иным путём без разрешения правительства. Могу вас поздравить, Москва разрешила вам вести переговоры на эту тему. Это очень немало.

Китайские товарищи ещё немного потрепыхались, но к такому они готовы точно не были. Финансовую смету, я так понимаю, им никто не утверждал. Никакого бюджета у них нет, а уж такого циклопического, который превышает все космические ежегодные расходы в несколько раз… короче, ко мне пришли голодранцы.

Медведев позвонил, когда китайцы уже ушли.

Надо поработать с политической нейросеткой, дать новые вводные. Нехорошее предчувствие, что Кремль начинает спешить. Если так, то я могу не успеть.

Китайцы сами по себе меня несильно беспокоят. Допустим, отдам или продам за вменяемые деньги проект тоннеля. Красная цена ему не больше условного миллиарда, между нами говоря. Они примутся с энтузиазмом строить. Имея в перспективе планы по развёртыванию на орбите сверхтяжёлой станции наподобие «Оби». Какой-нибудь супер-«Тайбиюн». Пока они будут заниматься этими великими, но вторичными делами, Луну я окончательно к рукам приберу. И буду грести оттуда ресурсы полноводным потоком.

Они не понимают, что собираются долго и трудно собирать лестницу туда, где мы уже обустраиваемся. Что произойдёт, когда кончиком этой лесенки они зацепятся за вершину, где уже сижу я? Да я просто легонько ножкой толкну, и их вавилонская лестница грохнется с огромной высоты. Восемьдесят человек на Луне — серьёзная сила и даже политический фактор глобального уровня.

Не понимают? Но разве я в этом виноват?

12 апреля, среда, время 08:40.

Байконур, комплекс Агентства, квартира Колчиных.

— У-у-у! — осторожно выдуваю из трубы первый неструктурированный звук. Для тестирования и калибровки лёгких.

Подавляю хулиганское желание гуднуть в сторону Дашки, что таращится на меня с рук Светы. Маленькая, испугается, начнёт кукситься. Хотя вполне возможно, что для развития детям нужно время от времени испытывать страх. Хотя бы для того, чтобы научиться с ним бороться.

Нет! Это мне включающийся искин отвечает. Не сейчас, не в то время, когда ребёнок не способен на самостоятельные действия, даже ползать не умеет.

Выдуваю в пространство жилого комплекса своё любимое «Inthe night». Сегодня наш праздник, вот и пытаюсь создать людям настроение. Но как бы тапками и матом не закидали.

Нет! Не закидывают! В окнах и на балконах дома напротив и других, включая наш, появляются улыбающиеся лица. Створки распахиваются для лучшей слышимости, после окончания раздаются разрозненные в силу обстоятельств аплодисменты и требования продолжения.

Дашка активно ёрзает на руках и время от времени пытается что-то выкрикнуть. Нечто похожее на «хей!». Ну, раз народ просит, почему бы и нет…

Время 09:15.

Кое-как закончил самопальный концерт. Сейчас делом занимаюсь. С помощью политической нейросетки. Результат не радует, сетка показывает четырнадцать процентов вероятности, что меня прихлопнут, если я предприму радикальные шаги для спасения Агентства. И восемьдесят, что меня закроют и будут вскармливать в неволе, орла молодого. Надо придумать какие-то страхующие мероприятия, как-то не хочется видеть внешний мир расчерченным на квадратики. И тем более покоиться в деревянном ящике.

Искин подсовывает варианты. Одной из чувствительных точек правительства РФ является международное реноме. На первый взгляд кажется странным: Россию так долго мазали чёрной краской, что вроде должен выработаться пофигизм, но нет. А всё дело в том, что это только Запад поливал грязью нашу страну. Запад и его подпевалы. Остальной мир, порядка двух третей населения, нейтрален, лоялен или благожелателен по отношению к России.

Ввожу новый фактор. Вероятность меня убить падает до трёх процентов и то только с внешней стороны. Спецслужбы западных стран и их сателлитов. Упрятать за решётку до шестидесяти двух процентов. Но на короткий срок. Если введённый в мою пользу фактор приобретёт множественный характер.

Фактор элементарный — международная поддержка. Чем больше стран или международных организаций подаст голос в мою защиту, тем лучше. Кремль очень чувствителен к мнениям из-за рубежа. Оговорок рядом с этим тезисом много, но полностью они его не хоронят. Например, некоторые страны Москва занесла в чёрный список («недружественные страны»). Их голос либо игнорируют, либо инвертируют, то есть действуют согласно Некрасову: «Мы слышим звуки одобренья не в сладком ропоте толпы, а в диких криках озлобленья».

Фактор очень эффективный. Например, для многих сограждан абсолютной загадкой была непотопляемость Чубайса. Ничего загадочного, если учесть, что он имел мощную зарубежную поддержку.

А мне придётся сильно побегать, чтобы задействовать этот фактор.

25 июля, вторник, время 17:15.

Сочи, летняя резиденция «Бочаров ручей».

— Как у вас дела, Виктор? — президент глядит на меня очами, исполненными отеческого благоволения.

— У меня лично? Да вот, дочке уже полгода исполнилось, начинает передвигаться, пока по-пластунски, — делюсь успехами потомства.

В глазах хозяина поместья лёгкая досада. А я что? Вопрос надо формулировать однозначно, тогда и ответ получишь требуемый.

— На семейном фронте, выходит, всё в порядке, — мягко закругляет тему. — А как с более глобальными? Новости с лунной базы,