"Шолох". Компиляция. Книги 1-7 - Антонина Крейн

– А где я могу найти Майру? – спросил Берти и, получив адрес, отправился прямо туда.

* * *

Майра была слепой и согбенной, прожитые годы оставили рунопись морщин на её коже, но память старухи оставалась ясной. Прежде чем пустить Берти в избу, она потребовала, чтобы он наклонился к ней. «Хочу посмотреть на тебя», – проскрипела Майра и, как паук, пробежалась пальцами по его лицу: ведь слепые смотрят руками.

– Князь Нежити, да… Был такой, – вздохнула она, усевшись в кресло-качалку и накрыв колени лоскутным пледом. – Когда я была ребёнком, о нём многие знали, и некоторые – встречали. Матушка моя его как-то раз видела: была полнолунная ночь на макушке лета, и она шла на Лютиковую гору, чтобы собрать там целебный мох. И вот идёт она меж сосен, луна выходит из-за туч – чу!.. А на поляне стоит юноша. Высокий, темноволосый, осанистый; в егерском костюме, в перчатках с обрезанными пальцами и с луком за спиной. Точь-в-точь человек, но глаза – что красные угли, кожа белее снега, и будто багряное сияние исходит от него при свете луны. И горечью от него так и веет, ей-ей, на луну сейчас завоет, будто волк какой. Заметил он её, отругал за то, что она одна в такой путь ночью отправилась, развернулся и быстро пошёл прочь. А матушка ещё долго ему вслед смотрела, шелохнуться боялась: как-никак, мертвец…

У Берти быстрее забилось сердце. На парадном, маслом написанном портрете в Долине Колокольчиков Хегола был изображён именно так: в кожаном костюме, перчатках и с луком за спиной. Это вполне может быть Тофф!

– А почему его назвали Князем Нежити, госпожа Майра? Он управлял другой нежитью?

– Нет, милок, не было такого. Князем его из-за красоты да из-за щедрости княжеской прозвали: ни разу ни на одного человека не напал, пусть и мертвяк. А что касается другой нежити, так наоборот: говорили, он её ловит и ест, чтобы силой её напитаться.

Голден-Халлу против воли слегка передёрнуло.

– Ох. Получается, людям он никогда не приносил зла?

– Да, никогда! И тихий был, что овечка: все, кто его видели, сами на него натыкались. И поэтому я Голату, отшельнику нашему, что лет двадцать назад у нас тут рядышком поселился, сразу сказала: не нужно Князя Нежити выслеживать. Нехорошее это дело – убивать того, кто человеку не вредит, пусть хоть трижды сердце его не бьётся.

– А Голат что ответил?

– Согласился со мной.

– А как думаете, в теории он мог бы выследить Князя?

– Думаю, да. Вот только Князь, говорю, уже давным-давно исчез, лет восемьдесят о нём ничего не слышно… То ли и на него управа нашлась, то ли покинул Седые горы, то ли сам решил прекратить свои муки.

Берти задумался.

Первое и последнее – точно нет, иначе бы заклинание на сундуке растаяло. Покинул горы… Всё может быть, конечно, но лучше надеяться, что он всё ещё где-то неподалёку. И что Голат согласится его найти.

– Как вы считаете, Майра, – на прощанье спросил Берти, – каковы шансы того, что Князь Нежити помнит свою человеческую жизнь?

Старуха пожевала губами.

– Думаю, они велики. Иначе бы у него не было такой горечи во взгляде.

«Только бы помнил, – думал Берти, на сей раз отправляясь в пещеру Голата. – И тогда я постараюсь привести Хеголу в Долину Колокольчиков до того, как заклинание будет произнесено».

* * *

Пещеру отшельника было видно издалека: тёмная дыра, разверзшаяся посреди горы, будто раззявленный рот гигантского беззубого существа. Долгие годы здесь никто не ходил, и теперь густая зелёная трава перед входом достигала колен. От пещеры действительно исходило смутное ощущение угрозы.

Голден-Халла наклонил голову, подныривая под низкий вход, и, наколдовав огонёк на ладони, пошёл вглубь. Довольно скоро стало немного теплее… Запахло кожей, деревом и книгами, как в доме учёного.

За очередным поворотом взору сыщика открылся уютный каменный зал с куполообразным потолком. Там стояло несколько сундуков и ящиков, основа кровати со снятым матрасом, зеркало, платяной шкаф и письменный стол. Свет проникал сквозь дыру-колодец в потолке, перекрытую стеклом.

На вколоченных в камень полках лежали кое-какие магические кристаллы, алхимические приборы, свитки в колбах и прочий магический скарб. И, конечно, чьи-то кости: видимо, для отшельника это было обязательным элементом уюта.

Чувствуя, как чей-то пристальный взгляд буравит ему спину между лопатками, Берти по кругу обошёл пещеру. Ему было очень интересно, какой окажется реакция на его внезапное появление. Сам он на месте обитателя пещеры наверняка был бы сбит с толку. Но тот лишь упорно молчал. Может, настолько в шоке?

Устав играть в молчанку, Голден-Халла сел на пол в середине пещеры и подпёр подбородок кулаком.

– Мне всегда было интересно, что происходит с теми случайными прохожими, которые спросили у меня дорогу куда-то! – лукаво начал он. – Добрались ли они до своей цели? Всё ли у них хорошо? Особенно волнующим этот вопрос становится, если я вдруг понимаю, что умудрился неверно указать им путь. В общем, спешу доложить: у нас с Тинави всё хорошо, и нас – позволю себе похвастаться – даже не расщепило!

Позади Берти раздался призрачный смешок. А затем послышался тихий серебристый голос, доносящийся будто издалека.

– Когда я поняла, что Голат вернулся домой не из Асулена, я действительно стала переживать за вас. Спасибо, что сообщил, как у вас дела.

Сыщик расплылся в улыбке и развернулся лицом к зеркалу.

– Снова привет, Нив! С того момента, как селяне подсказали мне бывший дом Голата, я был уверен, что встречу тебя здесь.

Призрачная девушка, появившаяся внутри, улыбнулась в ответ, а затем непонимающе наклонила голову:

– Но откуда?..

– Потому что ты была слишком слаба для привидения. Тебе приходилось брать энергию у нас с Тинави, да ещё и спать по много часов – твои силы явно уходили на что-то ещё… Сначала я предположил, что ты тратишь их на то, чтобы постоянно вынюхивать нежить вокруг избушки, но потом вспомнил, как ты сказала, что тебе нравится находиться в пещере, в которой раньше жил Голат. Не нравилось, а нравится: в настоящем времени. Это неплохо сочетается со словами селян о том, что пещеру кто-то сторожит! Я правильно понимаю, что Голату было просто лень перевозить с собой вещи? Он оставил здесь всё, кроме необходимого, а ты вот так, через зеркало, приглядываешь за хозяйством?

Нив слабо кивнула. Потом легонько нахмурилась.

– Но мне это по душе, знай! Голат меня ни к чему не принуждает.

– Не переживай, я уже понял, что он мировой дядька. Местные до сих пор