Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

Но квест будто бы попахивал неприятностями. Хотя разве приложуха советовала какую херню? Ну, кроме допзанятий с Зинкой. Только и там ещё неизвестно, что из них выйдет. Вдруг математичка отпишет Пашке свою хату, или ещё что неожиданное. А на кладбище, может, клад.

Он нервно хихикнул. Клад копать надо. Ночью на кладбище.

И вообще, у Пашки настоящее свидание этим вечером. С переквалифицированной в статус девушки Пионовой, между прочим.

И не послала ведь!

И тут на тебе – кладбище. Дичь какая-то.

На литературу Пашка решил не идти до кучи, чтобы не объяснять Лидочке, где его на прошлом уроке черти носили. Свалил домой, всё равно предки на работе и не заметят. А к вечеру нужно подготовиться.

К обоим частям вечера.

Как, интересно, ходят по ночам на кладбища? Что нужно брать? Фонарик? Так он и в телефоне есть. Вот банку зарядную точно взять нужно. И шнур нормальный, чтобы не отходил: а то с тем, что у Пашкиной кровати торчит, ещё надо договариваться, крутить его так и эдак, а, как заряд пойдёт, больше не трогать.

Ещё сядет мобила, чего доброго, где не надо.

Пашка наведался в комнату родителей и заменил свой убитый шнур на мамкин. Вообще, давно пора было так сделать, а не танцы с бубном перед сном танцевать.

Дальше подумалось, грешным делом, бургеров заказать – раз уж Пашка теперь деньги зарабатывает, позволить себе может. Но потом он вспомнил о кино и передумал. Вместо того, выпотрошил холодильник и сотворил что-то вроде пиццы: сплюснул скалкой мамкиной куски хлебной нарезки, намазал кетчупом, настругал колбасы, потёр сверху сыра и ещё оливок накидал, для изящества. Сунул в микроволновку и грел, пока сыр не зашипел и в корку не превратился. Жратва вышла годная, умяв целое блюдо, Пашка даже повторил свой шедевр и со второй тарелкой вернулся в комнату.

«Доместос» выветрился совсем, а вот кошаком всё ещё немного разило. Стержень привязался и начал требовать колбасу. Пашка заделился ломтиком «пиццы», потому как обожрался уже знатно, и полез в шифоньер, выбирать прикид для свиданки.

В нос шибануло убойной вонью.

Твою ж мать, облёванное шмотьё! Он же забыл о нём совсем!

Брезгливо взяв вещи двумя пальцами, Пашка снёс их в ванную и, не разворачивая, сунул в стиралку. Выбрал быстрый режим, порошка сыпанул от души: и во все три отделения, потому что понятия не имел в какое нужно – стиркой обычно мамка заведовала.

Включил машинку и снова вернулся к шкафу.

Из него всё ещё разило. Пашка открыл окно.

Рубашку, может, напялить на свиданку-то? Рубашка у Пашки имелась, даже чистая. Но была она мятая, словно из жопы. А Пашка за всю свою жизнь не гладил ничего.

Героический порыв закончился плохо: выравниваться от утюга рубашка не желала, пока он пытался совладать с одной стороной, шла складками вторая, а потом, при борьбе со спиной, на ткани вдруг нарисовались чёткие круглые пуговицы, и запахло к тому же палёным.

Охнув, Пашка отдёрнул утюг, отлепил приклеившийся на расплавленные пуговицы передний край рубашки от внутренней части спины и затолкал попорченную тряпку обратно в шкаф, так далеко, чтобы мамка нашла ещё не скоро.

Избавившись от рубашки, Пашка плюнул на имидж и решил идти как всегда. В конце концов, Пионова его не за стильность полюбила.

Пашка улыбнулся. Ему нравилось считать, что Люська в него втюрилась. И так-то её невероятное поведение чем-то другим объяснить проблематично.

Пашка завалился на кровать и принялся выбирать фильм. В кино он ходил очень и очень нечасто, но предпочитал ужастики – они с Толиком занятно над ними ржали, раздражая других зрителей.

Но, может, Пионова ужастики не любит?

Да и не очень-то умно смотреть ужастик перед походом на кладбище.

Пашку передёрнуло.

Стремительно приближающееся «приключение» вызывало першение в горле. Трусом он не был, всяких там монстров под кроватью боялся последний раз лет в семь-восемь, и то по большей части из-за Серёги: брат когда-то усилено байку про монстра поддерживал, кости куриные под кровать подбрасывал, следы от «когтей» на ворсе ковра оставлял, показывал перепуганному мелкому Пашке красные полосы на своих лодыжках и советы давал, как важно ногу во сне из-под одеяла не вытащить. А потом спалил его Пашка на царапанье ковра растопыренными пальцами, и понял, что херня все такие страхи, мудилами всякими подпитываемая. Но одно дело не бояться такой херни, когда просто свет выключен или дома никого нет, а другое – ночью на кладбище.

«Чё смотреть будем?» – написал Пашка Пионовой, гоня прочь ненужные мысли.

«Конечно «Вия», ты что!» – тут же ответила она, словно так и ждала сообщения.

Ужастик всё-таки. Хэх.

Это же надо будет ещё попкорн купить и напитки какие-то. Пашка пересчитал наличность. Вроде хватить должно, хотя цены в кинотеатрах уродские.

Обычно попкорном спонсировал Толик, а Пашка брал себе колу в супермаркете и прятал под куртку. Но с Пионовой придётся раскошеливаться.

А вообще, когда предки планируют что-то кинуть на карман?! Они же не знают про автомойку.

Хотя после вчерашнего навряд ли стоит про это заикаться.

Блин, вот Толику, конечно, повезло с родаками! Родился бы Пашка у его предков и горя бы не знал. Подфартило, ничего не скажешь. То ли дело эти, жмоты поганые. Но ничего. До сорокового уровня немного осталось. А там ещё посмотрим, кому повезло по жизни, а кто просто удачно родился без всякой своей заслуги.

Пашка проверил приложение.

Дали «П» с прорехой, цельную «П», запятую, змею, лису и свинку.

Прочитал ещё раз задание с кладбищем.

Очень оно ему не нравилось!

Фильм начинался в семь вечера, и Пашка предложил Пионовой встретиться часом раньше. Надо было свалить из дома до возвращения предков. Да и ждать без дела было мучительно – мысли метались от экскурсии на погост к мечтам о Люське, уже почти не внушавшим страха. Пашка наведался в туалет и немного расслабился, потом попытался вздремнуть, но не вышло. Так что он принял душ, влез в чистые вещи и свалил из дома навстречу приключениям.

Пионова опоздала на двадцать минут. Пашка успел разбить на звёзды очередного овна, купить билеты, глянуть цены на попкорн и газировку, взгрустнуть и разбить ещё и лису.

Люська очень зачётно оделась, к тому же кудри завила. Пашка прямо прибалдел от её вида. Хотелось пялиться и пялиться, а в зале было темно. Так что он украдкой косился на Пионову в отсветах от экрана.