Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— А может, начнем с того эксперимента в бункере? — предложил я смену направления.

— Да можно, — слегка даже растерялось второе я, — давай вспоминай всех, кто был причастен к твоему определению в состав участников того эксперимента, может и точно с этой стороны ближе будет…

— Окей, — согласился я, — зайдем с этой стороны. Значит, как я попал в этот злосчастный бункер… вспомнить бы, больше года ведь прошло… Бессмертнов с Наумычем к этому отношения не имели точно, оба потом круглые глаза делали, когда узнали. Идем дальше… первый отдел наверно приложил руку, но гарантию дать не берусь. О, вспомнил — товарищ Горлумд же меня рекомендовал, если я все правильно помню.

— Так, — даже обрадовалось второе я, — берем товарища Горлумда на карандаш. А что он вообще из себя представляет, можешь рассказать?

— Запросто, — не стал упираться я, — высокий, брюнет, ходит в очках, слегка заикается, поволжский немец вроде по происхождению. Заведующий психоневрологическим диспансером номер два. Еще что-то надо?

— Хватит пока, — ответило оно, — между прочим, что-то мне подсказывает, что сейчас ты сможешь поговорить со вторым Петей Балашовым через телевизор. С реальным вторым, а не с таким как я…

— Да понял я, понял, — щелкнул я кнопкой включения телевизора, — мы с тобой попозже продолжим, а сейчас более приоритетная задача нарисовалась, как я погляжу, — на экране возник я опять в аэропорту, но в другом, не в мексиканском.

Глава 19

Канкун-Манила

Канкун-Манила

Международный аэропорт города Канкуна представлял из себя гигантскую строительную площадку. Ну правильно, его же мексиканские власти совсем недавно определили, как стратегическую цель в пляжном туризме, вот и начали расширять старенькую взлетно-посадочную площадку. Да и во всем остальном городе, наверно, сейчас не лучше обстановка, подумал я, огибая огромные кучи строительного мусора и ямы с водой, отели и всю остальную тур-инфраструктуру готовят к наплыву туристов.

Билетные кассы обнаружились сразу же возле входа в наполовину отстроенный центральный терминал. Очередей в них не наблюдалось от слова «абсолютно».

— Мне нужно в Манилу, — сказал я кассиру по-английски, — ближайшим рейсом.

Тот посмотрел чего-то в толстом гроссбухе (до всеобщей компьютеризации еще лет десять минимум оставалось, как я понял) и ответил на ломаном, но английском, что прямых рейсов туда не бывает, а вот через Мехико-сити пожалуйста, но стыковки придется ждать пять часов. Окей, эконом-класс, — ответил я и протянул в окошко свой кактусовый паспорт.

Обошлось мне все это под расчет всего-навсего в двести двенадцать тысяч песо или в пересчете на более твердую североамериканскую валюту в пятьдесят два доллара. Я отсчитал почти все песо, которые мне продал кубинский маклер, получил сдачу в десять тысяч и довольный совсем уже было пошел в зал ожидания, но кассир меня остановил таким вопросом:

— А виза на Филиппины у тебя есть?

— А что, надо? — вернулся я к разговору.

— Ну да, — сказал он, — а то пограничники не пустят.

— Нету, — признался я, — а как ее получить?

Кассир хитро подмигнул мне и дал бумажку с телефоном и именем.

— Позвони сюда, эти ребята решают все вопросы.

Фамилии там не было написано, только имя Рафаэль, я и набрал в ближайшем телефоне-автомате означенную комбинацию цифр.

— Ола, — ответили из трубки, — киен эс (привет, кто это?).

Я перешел на английский, и меня почему-то сразу поняли.

— В Манилу, говоришь, — задумчиво сказал в итоге неведомый Рафа, — дело непростое, но если постараться, то можно.

— Сумму назови, — попросил я, — и сроки. Я в аэропорту сижу.

— Сто тысяч, через час все привезем, — ответил он, — как тебя там узнать?

Реплику про журнал Огонек я задавил на корню, а сказал просто:

— Как поднимешься на второй этаж, направо до упора, возле окна я буду стоять… или сидеть.

Он согласился, и я поднялся на этот второй этаж, представляющий из себя огромный танцпол со скамейками посередине и двумя буфетами по краям. В буфетах продавали прохладительные и горячительные напитки на любой вкус и по божеским ценам. Взял себе бутылочку Короны и отправился в угол, обозначенный в телефонном разговоре.

Был он почти пустым, а на высоте примерно двух метров к стене прикрутили цветной телевизорик марки Панасоник. Тут я и вспомнил о нашем способе связи со своим визави, мысленно попытался вызвать его, он и появился на экране. Поговорили о том, о сем, после чего я допил мексиканское пиво, а тут и товарищ Рафаэль пожаловал.

Был он жгучим мексиканским брюнетом с отвислыми усами, как у Чарли Бронсона — он меня сразу узнал, а я его тоже быстро идентифицировал. Прямо тут он дела делать не захотел, пришлось спуститься в его автомобиль, припаркованный чуть поодаль от входа.

— Деньги вперед, — сразу заявил он, закрыв дверь машины.

— Держи, — протянул я ему остаток мексиканской валюты.

— Не хватает десять тысяч, — объявил он после пересчета.

— У меня больше нет песо, — сообщил ему, — баксами возьмешь?

Против долларов он ничего не имел, и через пять минут у меня в красивом мексиканском паспорте нарисовался штамп с разрешением на въезд в Республику Филиппины.

— Красота, — сказал я, внимательно изучив его, — через манильскую таможню пройдет?

— И через пограничников тоже, не волнуйся, — заверил он меня, после чего мы разошлись в разные стороны.

* * *

Аэропорт мексиканской столицы бил канкунский, как Аргентина Ямайку в песне группы Чайф. Вообще гигантское сооружение какое-то, я даже заплутался немного… примерно таких же циклопических размеров из виденных мной был аэропорт Франкфурта-на-Майне, но там хотя бы понятно почему, это хаб для всех европейских рейсов. Слава еще богу, что погода стояла отличная и никаких переносов рейсов не случилось, а то ведь можно было бы и сутки-двое убить при таких стыковках. Пять часов как-то не очень заметно пролетели за бокалом-другим текилы в местном ресторанчике (доллары тут, кстати, прекрасно принимали, невзирая на всю неприязнь к проклятым гринго). А вот и наш рейс, а вот и Макдонелл-Дуглас. Место мне досталось у окна, внизу простирался необъятный Тихий океан, рядом был ненавязчивый сосед, на обед предложили стандартную курицу по-мексикански, я и