Кехо - Дмитрий Александрович Билик

— Юти… Ерр…рикан.

Амиста будто только что осознал произошедшее. Понял, что всё случившееся не дурной сон, какой бывает от макова молока, которое дают тяжело раненым. Не иллюзия и не бред умирающего. Нарах плакал и вместе со слезами в него возвращалась жизнь.

— Юти, — повторил он и обнял девочку.

Кто знает, может быть, если бы рядом оказался Ерикан, и его постигла бы сия участь. Однако вся благодарность пленника досталась Одарённой. Юти почувствовала, как приятно заныл живот, будто от самого вкусного угощения, а спину, от нижнего позвонка до верхнего, охватил жар. Точно вся Сила пыталась сейчас вырваться из неё.

У Юти возникло двойственное чувство. От Нараха не пахло — несло потом и ещё каким-то странным мерзким запахом, которому девочка дала название «дух узника». Но вместе с тем Одарённая не хотела, чтобы всё это заканчивалось.

— Нам… — сиплым голосом начала, беря себя в руки. — Нам надо торопиться. Солдаты пойдут по нашим следам. У них есть лошади.

— В горах нас не достанут, — ответил Ерикан, которому происходящее явно приносило удовольствие.

— Всё равно, — решительно отстранилась девочка.

— Ты права, — утёр слёзы Нарах. — Но мне не хватит и всех слов на всех существующих языках мира, чтобы выразить свою признательность.

— Имперского языка вполне достаточно, — спрыгнул с камня Ерикан. — Ладно, если с благодарностями закончено, то нам и вправду надо двигаться.

Юти ещё долго приходила в себя, отсчитав не одну тысячу шагов. Свежий ветер не холодил, а, казалось, напротив, разжигал нечто разбуженное внутри. Пылал внизу Теол, а вместе с ним горела и Одарённая.

— Ты уверена, что сегодня не совершила ошибку? — спросил Ерикан к концу дня, когда крепость уже скрылась из виду в пелене облаков.

В голосе учителя не было привычной издёвки. Наставник говорил серьёзно, что с ним бывало не так часто. Даже во время учёбы Ерикан постоянно старался поддеть подопечную.

— Нет! — ответила Юти громче, чем следовало.

— Когда-нибудь ты поймёшь, что месть — это не выход, — добавил учитель. — Надеюсь, что поймёшь.

Девочка облегчённо выдохнула, поняв, что речь идёт не о спасении Нараха.

— Месть единственное, что у меня есть.

— На своем пути Одарённый может многое приобрести, — посмотрел Ерикан на тяжело взбирающегося позади амиста. — И многое потерять. Когда он превратится в воина, то предстанет уже совершенно иным человеком.

— Пока рано говорить об этом, — уклончиво ответила Юти.

— Рано. Но подумай о другом. Кто виноват в том, что собака укусила бродягу? Сама собака или хозяин, который натравил её?

Девочка недоуменно посмотрела на Ерикана. Тот тяжело вздохнул, обременённый необходимостью объяснять прописные истины.

— Наместник Шестого Предела, великий воин, достойный правитель, за которым могут пойти другие правители, погибает перед возможной войной с Империей. Как думаешь, не умри твой отец, подчинился бы он новому Императору, стал бы свободолюбивый Наместник служить ему?

Слова были такие простые и выводы такие точные, что Юти споткнулась, чуть не растянувшись на камнях. Ослеплённая местью девочка никогда не задумывалась о подобном. Шесть имен ей было достаточно.

А Ерикан продолжил.

— И это лишь самое очевидное предположение. Я могу назвать тебе ещё несколько. Готова ли ты идти в своей мести до конца?

Юти подала голос не сразу, нервно облизав сухие губы.

— Ответы принесёт лишь новая смерть. И если понадобится, то не одна.

Рука Одарённой при этом сжимала под рубахой прихваченный из Теола конверт.

Глава 25

По большому счёту это нельзя было назвать бегством обратно в Пустошь. Потому что преодолев очередной крутой перевал, путники вернулись в Ближние земли. Ерикан шёл молча, напрямик через заливные луга, по одному ему известному маршруту. Вода хлюпала под ногами, однако учитель уточнил, что к дороге им выходить нельзя. И Юти была с ним согласна. Наверное, сейчас их ищут уже не только стражники Теола. Наглое вторжение в имперскую тюрьму, убийство её начальника и похищение пленника вряд ли пройдут мимо самого Императора.

О главном Вороне девочка думала всё чаще. Слова учителя подобно крохотным росткам упали в благодатную почву. И стали прорастать быстрее, чем Ерикан мог представить. Если бы не присутствие рядом Нараха, душа Юти так и продолжала бы терзаться сомнениями. Однако болтливость амиста помогала хоть немного отвлечься от дурных мыслей.

— В темнице есть не только нижний уровень для бедняков и забытых амиста, — вещал Нарах. — В противоположной стороне живут те, кто смог договориться с начальником тюрьмы.

— Договориться? — вспомнила Юти о серебряной утвари в донжоне.

— Они такие же узники, как и мы, — поспешил уверить ее амиста. — Но им дозволяется чуть больше. Камеры не такие тесные. И находится там меньше людей. Говорят, что начальник тюрьмы никогда не берёт деньги в обмен на услуги. Чтобы никто не мог донести на него. Лишь различные предметы из драгоценных материалов. Вроде как это подарки, а не взятка. Если подарок соответствовал просьбе, то её удовлетворяли.

— Любой каприз за ваши империалы, — подытожил Ерикан. И тут же ехидно добавил. — Но, если судить о твоём нахождении в общих камерах, отец решил не тратиться на непутевого сына.

— Его можно понять, — смутился Нарах. — Нужно поставить на ноги остальных сыновей.

— Не таких непутёвых, как ты. О старшем же можно забыть.

Амиста замолчал, грустно глядя под ноги, а Юти зло посмотрела на учителя. Она понимала причину неприязни Ерикана. Наставник желал поскорее избавиться от освобождённого пленника, считая, что они теперь ничем ему не обязаны. Только оставить Нараха сейчас, посреди Ближних земель, когда вокруг шастают имперские патрули, означало обречь его на верную смерть.

— Как вы проникли в тюрьму? — спросил спустя какое-то время амиста, явно уже позабыв о неприятных словах Ерикана.

Эта особенность Нараха тоже нравилась Юти. Он не умел подолгу горевать и огорчаться. Подобно крепкому дереву, засыпанному снегом и грозящему обломать ветви, амиста стряхивал всё ненужное и вновь распрямлялся.

— Позаимствовали вещи у вашего маркитанта, — ответила Юти.

— А его… — Нарах замолчал, предположив самое страшное.

— Нет, конечно, — усмехнулась девочка, сама не заметив, что в манере разговаривать стала подражать учителю. — Связали и оставили в овраге. Места здесь безопасные. Думаю, солдаты уже нашли его.

— По поводу безопасных мест я мог бы поспорить, — нахмурился Ерикан, потирая бок.

Обычный жест, которому Нарах не придал никакого значения, ободрённый не пролитой кровью и продолжая беспечный разговор. А вот Юти нахмурилась. Она и без Кольца миели помнила, что за отметина находилась в месте, до которого дотронулся учитель.

— Что-то происходит? — спросила девочка, когда представился удобный случай.

— Происходит, — кивнул наставник. И махнул в сторону Хребта Дракона. —