Водный барон. Том 3 - Александр Лобачев

Глеб во мне шептал: «Ты сделал всё правильно. Каждый шаг. Каждое решение. Теперь осталось последнее. Запустить. Проверить. Увидеть, работает ли задумка на деле. Не бойся. Страх — это обычно. Но он не должен сковывать. Он должен обострять внимание. Действуй. И верь в расчёт».

Я кивнул сам себе.

«Да. Верю».

Кузьма встал:

— Пошли. Время!

Мы вылезли из трюма.

У баржи стояла толпа. Человек сто, может, больше.

Вся деревня. Мужчины, женщины, дети. Старики на костылях.

Все смотрели на баржу. Молча. Напряжённо.

Я поднялся на палубу. Посмотрел на толпу.

— Спасибо, что пришли, — сказал я громко. — Сегодня мы запускаем Зверя. Парового Зверя. Которого мы строили двенадцать дней. Из меди, железа, дерева. Из вашего труда, вашего пота, ваших жертв.

Я сделал паузу:

— Если он оживёт — мы откроем реку. Прорвём заслон. Выживем.

Ещё пауза:

— Если не оживёт… Ну что ж. Хотя бы попытались.

Тишина.

Потом Степан крикнул:

— Давай, Мирон! Поджигай! Покажи нам чудо или взрыв! Показывай!

Толпа загудела, поддерживая.

Я кивнул. Спустился в трюм.

Кузьма стоял у топки. Держал в руке лучину. Горящую.

Посмотрел на меня:

— Готов?

Я кивнул:

— Готов.

Кузьма наклонился. Поднёс лучину к углю в топке.

Уголь вспыхнул.

Огонь разгорался медленно.

Я стоял у топки, смотрел, как пламя ползёт по углю. Сначала маленькие язычки. Потом больше. Потом — ровное жёлто-оранжевое горение.

Жар начал подниматься. Я чувствовал его лицом. Кузьма подкинул ещё угля, прикрыл дверцу, оставив щель для тяги.

— Теперь ждём, — сказал он. — Минут двадцать, пока вода не закипит.

Мы сели на ящики. Ждали.

В трюме становилось жарко. Очень жарко. Воздух густел, наполнялся запахом угля и металла.

Я смотрел на котлы. Они стояли над топкой, четыре толстых медных бочонка. Пока холодные, но жар уже добирался до них снизу.

Вода внутри нагревается постепенно. Десять градусов. Двадцать. Пятьдесят. Семьдесят. При ста градусах закипит. Начнёт превращаться в пар. Пар заполнит котлы. Напор начнёт расти.

И тогда…

Глеб во мне продолжил мысль: «И тогда мы увидим, держат ли швы. Выдерживают ли стенки. Работает ли расширитель. Всё или ничего. Сейчас узнаем».

Прошло десять минут.

Котлы начали нагреваться. Медь теплела на ощупь. Я дотронулся до ближайшего — горячий. Уже нельзя держать руку долго.

Пятнадцать минут.

Котлы горячие. Очень горячие. От них поднимается марево. Воздух дрожит.

Двадцать минут.

Вдруг — тихое шипение.

Я замер:

— Слышишь?

Кузьма кивнул:

— Кипит. Вода закипела. Началось.

Шипение усиливалось. Из всех четырёх котлов. Почти одновременно.

Расширитель работал. Жар распределялся равномерно. Все котлы нагревались вместе.

Кузьма подошёл к водомерным стёклам. Смотрел внимательно:

— Уровень падает. Вода превращается в пар, уходит наверх. Так должно быть.

Он подошёл к расширителю — обшитому медью бочонку между котлами и нутром.

Приложил ухо.

— Слышу. Пар идёт, заполняет бочонок. Напор растёт.

Он выпрямился, посмотрел на меня:

— Сейчас пойдёт в нутро. Как только напор достигнет достаточного уровня.

Я подошёл к нутру. Положил руку на медную стенку.

Тёплая. Но не горячая.

«Пар ещё не дошёл. Ждём».

Прошла минута. Две.

Вдруг — тихий свист.

Откуда-то сверху. Из клапанов.

Кузьма подскочил:

— Напор! Пар дошёл до нутра!

Он побежал к клапанам — устройству рычагов и задвижек, управляющих потоком пара.

— Сейчас откроем, — сказал он быстро. — Пустим пар в нутро. Он толкнёт толкач. Толкач двинет шток. Шток провернёт колесо.

Он взялся за рычаг клапана. Посмотрел на меня:

— Готов?

Я кивнул:

— Давай.

Кузьма потянул рычаг.

Клапан открылся.

ХХХшшшш…

Звук был оглушительным.

Пар хлынул в нутро — горячий, мощный, ревущий.

Я увидел, как шток толкача дёрнулся. Сначала медленно. Потом быстрее.

Толкач двигался внутри нутра. Выталкиваемый паром.

Шток выходил наружу — вершок, два, пять, десять.

Кривошип поворачивался. Рычаги двигались.

И колесо — огромное деревянное колесо за бортом баржи — начало вращаться.

Медленно. Очень медленно.

Один оборот. Два. Три.

Я стоял, не веря глазам.

Он работает. Он движется. Зверь живой!

Кузьма смотрел с широко открытым ртом:

— Господи… Оно идёт. Оно правда идёт!

Колесо вращалось. Ритмично. Чух-чух-чух. Толкач ходил туда-сюда. Пар шипел. Кривошип скрипел.

Зверь работал.

Но что-то было не так.

Сотрясение.

Я почувствовал его ногами. Пол трюма дрожал. Мелко. Быстро.

— Трясет, — сказал я громко, перекрикивая шум. — Кузьма, чувствуешь?

Он кивнул:

— Да. Так и должно быть. Толкач ходит, создаёт толчки. Вес большой. Равновесие не совершенное. Будет сотрясение.

Он подошёл к деревянным креплениям Зверя — толстым брусьям, которыми Серафим прикрутил его к основанию.

Потрогал.

— Держат. Пока держат.

Но сотрясение усиливалось.

Теперь я чувствовал его не только ногами. Всем телом. Воздух дрожал. Стенки трюма гудели.

Чух-чух-чух.

Ритм ускорялся. Колесо вращалось быстрее.

Напор рос.

Кузьма подбежал к расширителю, приложил ухо:

— Напор высокий! Очень высокий! Нужно сбросить!

Он кинулся к предохранительному клапану — маленькому рычагу на боковом патрубке расширителя.

Дёрнул.

ПШШШшшш!

Струя пара вырвалась наружу — белая, ослепительная, ледяная.

Я отшатнулся.

«Ледяная? Как?»

Пар был холодным. Не горячим, а холодным. Когда он коснулся моей руки — обжёг холодом, как сухой лёд.

Что это? Пар должен быть горячим, но он холодный. Почему?

Глеб во мне молчал. Не знал ответа.

Кузьма закрыл клапан. Струя прекратилась.

— Что это было? — спросил я.

Кузьма покачал головой:

— Не знаю. Пар… он странный. Холодный. Я не понимаю.

Он вернулся к нутру. Проверил стенки. Положил ладонь.

— Нутро горячее. Но не обжигающе. Терпимо. Как будто пар внутри теплее, чем снаружи. Как будто…

Он замолчал.

Зверь работал. Колесо вращалось. Пар шипел.

Но что-то было не так. Что-то, чего мы не понимали.

Аномалия. Мы построили Зверя в мире, где природа работает иначе. Где пар может быть холодным. Где вода помнит. Где металл живой.

Мы не понимаем правил этого мира. Но Зверь работает, благодаря этому или вопреки.

Я подошёл к Кузьме:

— Неважно, почему пар холодный. Важно, что Зверь работает. Ты видишь?

Кузьма кивнул медленно:

— Да. Вижу. Он работает.

Он посмотрел на меня:

— Но сотрясение растёт. Если продолжим на полную — баржа развалится. Корпус старый. Дерево гнилое местами. Долго не выдержит.

Я кивнул:

— Понял. Снижаем напор. Работаем на малом. Лишь бы тянул баржу. Не нужна скорость. Нужна прочность.

Кузьма согласился:

— Да. Прикрою клапан. Пустим меньше пара.

Он повернул рычаг. Поток пара уменьшился.

Колесо замедлилось. Чух… чух… чух…

Сотрясение упало. Теперь оно