Обратники - Наташа Эвс

— Я не хочу больше этим заниматься, — отозвалась Мия. — Это чудовищно.

— Тебе придется. По договору.

— Да плевала я на твой договор, — отрезала моя напарница. — Мне долго так не выдержать.

— Если ты откажешься, придется выполнять другую часть. Хотя… Эта часть так или иначе ждет тебя, дорогая будущая супруга.

Услышав последнее, я распахнул дверь с недоумением:

— Что? Какая еще другая часть?

— Марк, — улыбнулся мой брат, — конечно, входи. Мы тут обсуждаем перспективу.

— О чем ты ей сказал? — повторил я, непонимающе глядя на обоих. — Что значит «будущая супруга»?

Валентин качнул головой.

— Забавно. Выглядишь, как ревнивый муж.

— Ты все еще носишь эту страшную идею⁈ — воскликнул я.

Мой родственник озадаченно дернул бровями.

— Если бы я не познал тебя однажды, подумал бы, что ревнуешь. Но мой сосуд на это не способен, из чего возникает вопрос: что с тобой, Марк?

Я едва не задохнулся от возмущения, но вовремя сдержался.

— Оставь Мию. Это страшный план.

— Почему же страшный? Мия самый подходящий вариант для нашего будущего.

— Это невозможно! Она же человек.

— Естественно. Человек выбирает человека, не вижу поводов для твоего волнения.

— Есть очень веский повод, — с тяжелым сердцем объявил я. — Ты не имеешь права сочетаться с ней браком.

Валентин прищурился, внимательно глядя на меня.

— Ты уверен? Будь любезен объясниться.

В моем горле пересохло, но совсем недавно во время открытия Перт я увидел настоящее лицо Валентина и больше сдерживаться не смог.

— Я знаю, кто ты.

Повисла пауза, от которой мое сердце мелко заколотилось в голове и ушах.

— Отлично, — вкрадчиво произнес мой брат. — У тебя все?

— Нет. Не все. Ты не можешь претендовать на Мию, потому что ты не человек.

— Хм… Только что я был твоим братом Валентином. Что изменилось?

— Ты не Валентин, — заявил я, ощущая, как тяжелый питон обворачивает мою шею. — Ты пользуешься его телом, но ты не он.

Мой родственник улыбнулся, словно все происходящее было для него игрой.

— Так кто же я?

— Ты древнее зло. Верховный дух темной Изнанки. Самаэль.

— Что ж… — неторопливо произнес Валентин, довольно качая головой. — Ну, здравствуй, Марк. Начнем с начала?

Глава 16

Сообщающиеся сосуды

Я все чаще рождаю зло

После моего признания правды о сущности Валентина, мы трое даже не смогли поговорить, потому что я был словно рассеян. Онемение тела и невозможность сконцентрировать речь сделали меня невменяемым, и мой брат отправил нас с Мией отдыхать, пообещав вернуться к разговору позже. И это повисло грузом в сердце, мне стало страшно.

О чем говорить с чудовищем? Оно завладело телом моего брата, возможно, еще во время его внутриутробного развития. А ведь я тоже мог стать таким… Когда моя мама была одержима Самаэлем, она носила меня в животе, и темный собирался внедриться в мою душу, сделав при рождении своим сосудом. Это произошло, только не полностью. Самаэль вошел в мое сердце внутриутробно и обитал во мне. Но мой отец с помощью схимонаха Адриана и учителя Тоши Кимура изгнал древнего из утробы матери и отправил его на Изнанку вместе с темным полчищем тринадцати. После изгнания запечатал портал выхода в наш мир. Они сделали это до моего рождения. Но внедрение оставило последствия. Я был поврежден. Самаэль сломал во мне клетку любви. Я ощущал некую пустоту, чувствовал изъян внутри, незаполненность. Хоть мама очень старалась пропитать мою душу добротой и любовью и заполнить этим рану от тьмы. Но вот я здесь, на острове, рядом с братом, управляемым древним Самаэлем, и меня несет. Отец Адриан не раз повторял: неважно, что войдет в тебя, важно — что выйдет. А я все чаще рождаю зло. Все чаще являюсь виновником ярости и гнева. И самое страшное — мне это нравится.

Стоя у окна на следующий день, я чувствовал зов. Валентин звал меня. Наш разговор должен был завершиться, и сейчас глава тринадцати ждал меня. Я слышал его. Видел его. Он сидел в кабинете и смотрел перед собой, зная, что я приду. Но мне было страшно. Тот, память о котором я тщательно старался заблокировать — в нашем мире, он нашел лазейку на этой стороне и теперь находится рядом со мной. Это чудовищно. Выходит, отец был прав, предостерегая и подготавливая к такому исходу. Зло тянет ко мне свои темные пальцы, сжимая змеиную петлю вокруг моей шеи. И нужно собрать силы, но почему-то мое сознание превращается в цепенеющего кролика, в жутком страхе ищущего глубокую нору для спасения.

Простояв у окна целый час, я на ватных ногах отправился в левое крыло. Мне хотелось быть сильным. Хотелось быть смелым. Но тот, от кого бежало мое подсознание, одним своим присутствием убивал все попытки против него. Но если бы я был храбрым, как мой отец, если бы имел такую любовь, как у мамы, я мог бы встать против древнего зла. Вся беда в том, что ничего из этих даров я не имел, поэтому трусливо дрожат мои поджилки, за что ненавижу сам себя.

Вот и дверь. Берусь за ручку… Сердцебиение перехватывает дыхание, потому что душа чувствует его присутствие.

— Марк, — улыбнулся Валентин, приглашая рукой войти внутрь. — Рад видеть тебя.

Мои ноги сделали еще пару шагов и остановились. Не верю своим глазам, он стоит передо мной. Он. Я вижу его изнутри, и от этого в голове мелькают обрывки моей внутриутробной жизни, в которой он был так близко, как никогда.

— У нас с тобой много работы, — заметил Валентин, внимательно глядя на меня. — Хотелось бы разрешить все вопросы побыстрее и вернуться в то продуктивное русло.

Я набрался смелости и посмотрел в темные глаза.

— Как ты попал сюда? Почему выбрал моего брата?

Валентин выдохнул и покачал головой.

— О, это долго и не касается наших отношений. Зачем тебе? Ты и твои друзья живут здесь и сейчас, открой новую дверь.

После моего молчания и недоверчивого взгляда в ответ глава тринадцати продолжил:

— Что изменилось, Марк? Нам было хорошо вместе. Наш союз это сообщающиеся сосуды. Твои способности бесценны, и результат радовал тебя. Все были довольны, пока я не открыл тебе Перт. Ты дорос до нее и до знаний, но вдруг знания тебя меняют. Я мог бы снова сделать тебя слепцом, что не видит духовный мир, но мне хочется работать с тобой в открытую, доверять тебе. Ты должен знать меня, должен видеть то, что вижу я. Ты сильный, Марк, и эти силы