Кровь Архов. Книга 1 - Владимир Геннадьевич Поселягин

– Ты думаешь, они знают, что нас не было на базе?

– Если они взяли пленных, то знают. Остаётся только смириться с тем, что произошло. И если случилось самое страшное – отомстить. А если наши живы и нуждаются в помощи, мы поможем им. Хотя я не представляю даже, что такое должно было произойти, чтобы наша база была уничтожена! Либо флот антранцев должен их атаковать, либо рой архов. Что-то одно из двух.

В общем, мы успокаивали друг друга. И, знаете, это помогло. Два месяца, даже чуть больше полёта, позволили нам смириться с неизбежным. Так что это время прошло в тревожном ожидании, – даже Ирри что-то почувствовала, – и в попытках занять себя чем-нибудь полезным. Я проводил много времени с сестричками, и был бесконечно благодарен Лее. За то, что именно она настояла на том, чтобы я взял их с собой.

Мы вынырнули в двух системах от цели нашего полёта. Здесь даже диспетчерских модулей нашей базы не было. Их забрали вместе со сворачивающейся обороной, когда мы готовились уходить подальше от антранцев. Меня гложет предчувствие: базу атаковали в момент почти полной беззащитности, когда щиты были сняты, а солдаты готовились к эвакуации. Военные называют это – застать со спущенными штанами. В самое уязвимое время. «Обеликс», конечно, охраняли боевые корабли, но это лишь патруль, бессильный против флота противника. Против него не устоит даже наш линкор. Именно поэтому мы вышли из прыжка заранее, чтобы не быть обнаруженными врагом. Если там, в секторе, раскинули сеть разведсистем, их датчики засекут любой выход из гиперпространства.

К счастью, «Тупень» мой теперь сильно модернизирован. Стараниями Борка-старшего, посвятившего себя корабельной инженерии. Когда мы искали оборудование маскировки для нашего лёгкого разведчика, он и наткнулся на распродажу систем невидимости седьмого поколения. Предназначенные для малых судов, они идеально подошли нам. Правда, ему пришлось изрядно повозиться с «Тупнем»: установить более мощный реактор, пятёрку, так что в рубку теперь боком протискиваешься. Но теперь мой личный корабль – призрак для радаров и сканеров. Идеальная маскировка. Мы будем скользить среди этих вездесущих датчиков слежения, оставаясь незамеченными. Правда, с осторожностью. Если они поймут, что здесь орудует невидимка, то натравят стаю боевых кораблей, которые уж точно где-то поблизости, и начнут прочёсывать каждый кубический сантиметр пространства. Рано или поздно они нас всё равно вычислят – у них есть свои методики охоты на призраков. Но лучше, чтобы поздно.

Поэтому мы еле-еле ползли на разгонных двигателях. Оборудование маскировки работало на пределе, в рубке стояла адская жара. Климат-контроль костюма захлёбывался в попытках охладить меня, но я всё равно обливался потом. Безопасность важнее, поэтому я терпел. Конечно, мы не летели без остановок. Останавливались, охлаждали корабль, ночевали. Полёт, который должен был занять двое суток, растянулся на четверо.

Вскоре мы стали получать ужасные доказательства катастрофы. Обнаружили кусок носа крейсера, вроде бы антранской постройки. Сильно изувеченный. Я послал боевика и техника на осмотр, но обломки уже были обчищены. И не нашими соклановцами: они снимают всё, даже обгорелое, на переработку, для фабрики планшетов. Затем мы наткнулись на кусок кормы нашего разведывательного крейсера. Где остальная часть – неизвестно. Она дрейфовала нам навстречу, из системы, куда мы направлялись. Я сообщил Лее, и она завыла от горя. Она всё поняла. Вслед за ней зарыдала и Ирри. Пусть выплачут всю боль. Дальше будет легче.

Я сам как будто окаменел. Эмоции схлынули. Но я упорно продолжал полёт, встречая обломки всё чаще и чаще, пока мы не вошли в нужную систему. Похоже, здесь был уничтожен целый флот. Всё ценное уже вывезли, но обломков оставалось не счесть – за две сотни точно. Наши парни и девчата продали свои жизни очень дорого. А о судьбе базы и думать нечего. Металлизированная пыль густо покрывала поверхность астероидов. Здесь с десяток кораблей превратились в маленькие солнышки. Так бывает, когда взрываются реакторы. Похоже, такая же участь постигла и «Обеликс».

В общей сложности мы провели почти сутки, зависнув у одного из астероидов. Они тоже пострадали во время боя, но этот остался на месте, не дрейфовал, как другие. Именно сестрички не позволили мне рухнуть в ту пропасть отчаяния, что копилась во время полёта. Именно они вытащили меня, когда я, разъярённый, собирался стереть с лица галактики всю империю Антран. Я взял себя в руки. Они не отходили от меня ни на шаг, даже спали со мной вместе. Да, на меня обрушилась лавина ярости и боли, что уж тут говорить, я напугал их. Но именно они удержали меня на краю. Я поклялся отомстить, но не буду искать каждого виновного. Моя цель – император и его семья. Сам не буду их убивать, но знаю, как нанять профессионалов. Оплачу любую цену. Как бы ни охраняли его и всю его семью, убить их всё же можно.

Следующую неделю я тщательно прочёсывал каждый квадратный километр этой системы, осторожно используя пассивный сканер, чтобы не попасться на глаза датчикам слежения. Они здесь повсюду. Находя всё больше обломков кораблей моего боевого крыла, я понимал, что последние надежды тают. А когда я нашёл место казни моих людей, явно снятых с обломков кораблей, моё решение окрепло окончательно. Императору не жить. Это сотворили его люди. И именно он понесёт ответственность за всё, что они совершили.

В одном из квадратов антранцы устроили свою любимую забаву: выбрасывать людей наружу и наблюдать, как их убивает вакуум. Нет, спасательные скафандры в комбинезонах срабатывали, но картридж с воздухом был рассчитан всего на два часа, и многие испытывали ужас, приближаясь к концу. У некоторых шлемы были открыты. Видимо, они сами лишили себя кислорода, чтобы не ждать этих двухчасовых мучений. Я знал всех. Они были военнослужащими моего боевого крыла. Точно, снятые с обломков кораблей. У многих были раны и травмы. Антранцы твари. Раньше я равнодушно взирал на зверства антранцев над работорговцами – они ненавидели их и творили с ними, что хотели. Но мои люди не были работорговцами и не заслужили того, что здесь произошло.

Аккуратно, бережно забирая каждое тело, я подводил «Тупень» вплотную. Мой техник помещал их в трюм шахтёра. Пятьдесят семь тел, восемь из которых женские. Ещё три дня я продолжал поиски, с отдыхом и ночёвками, конечно. Убедившись, что все обломки обысканы и взять больше нечего, мы