Медоед 9 - Макс Гудвин

английском: «Hidden Garden». Но зато тут была парковка и водитель встал с ощущением что будет ждать нас хоть до утра. Может он тоже робот? Может у него надо пульс пощупать или кнопку найти, нет не сейчас. Когда выпью.

За дверью царил полумрак, царил приглушённый свет, а стены тут были лофтовые из красного кирпича. Я шёл впереди Ира чуть сзади, а Лера прикрывала наш тыл. Народу тут было не шибко много, всё выглядело спокойно, слева столики из дерева выстроившиеся в ряд, а правее барная стойка, над которой висели красные бумажные фонарики, а вдоль стен у столов стояли диваны с высокими спинками, создавая уютные ниши для пребывания. Также в баре была сцена небольшая. Я понял что это сцена по микрофонной стойке и нескольким комбиками — крупными колонками, у её основания. А в углу сцены, за небольшим пультом, сидел диджей — молодой парень в кепке, надвинутой на глаза. Из колонок лилась негромкая и фоновая музыка — что-то среднее между лаунжем и электроникой, без слов, с упором на басы и мягкие синтезаторные партии.

За стойкой суетили сразу два бармена, оба в белых рубашках с закатанными рукавами. Оба азиаты. Один — с аккуратной бородкой типа эспаньолка, сосредоточенно натирал бокалы. Второй был постарше, с сединой на висках рутинно смешивал коктейль, подбрасывая шейкер, как жонглёр.

Контингент тут тусивший казался в основном молодёжью, но были и люди постарше. Бар был спокойным, почти камерным.

Мы заняли угловой диван. Сзади нас была глухая стена, справа же проход к выходу. Ира села рядом со мной ближе к стене, Лера — напротив.

И только мы сели как к нам подошёл официант — высокий, худощавый азиат с планшетом в руках.

— Текила, — сказал я не дожидаясь его приветствия. — Три рюмки, соль и лайм.

Он кивнул.

— А девушкам?

Дикобраз посмотрела на меня и я тоже кивнул разрешая ей выпить. Шанс что мы тут находимся под ударом был минимален, тут же скорее всего в этом баре уже дежурит группа поддержки, как с Ван Юем которого выбежало тушить сразу несколько человек. Не удивлюсь если целый этаж в гостинице для нас выделили и наблюдают за нами, как за подопытными мышками. Так что это вовсе не случайный бар, но для Иры пусть он будет таковым.

— Просеко, — ответила Лера официанту.

— А мне морковный сок, — произнесла Ира. — Если есть.

Официант на мгновение замер, потом улыбнулся:

— Морковный. Да, есть.

— Вот его, — кивнула Ира.

Она бы могла заказать берёзовый с мякотью и они бы нашли. Что не говори, а военная диктатура имеет свои плюсы.

Официант ушёл, а моя супруга взяла меня за руку и положила голову на плечо.

Тем временем музыка перешла из формата, как говорят музыканты, полного плюса в минус, и на сцену вышел азиат и тихо запел какие-то хиты этого времени. А я ощущал Иру на своём плече и чувствовал, что она узнаёт эти песни. Просеко в руках Леры не заканчивался, а вот я попросил ещё две рюмки текилы и позволил себе выдохнуть. Лицо после второй рюмки перестало болеть, а настроение поднялось. И в какой-то момент к нам снова подошёл официант и положил на стол пачку с листочками и тремя карандашиками.

— Что это? — спросила у него Ира.

— Это заказ живых песен. Вы пишете песню, Мунг Вен поёт её в случайном порядке по списку, — ответил он.

— Как интересно, — улыбнулась Ира.

Я смотрел на эти листочки и улыбался. И это они сделали? Какие молодцы! Для вида раздали листочки и всем присутствующим. А может, это у меня паранойя и это обычный бар? Ну тогда у их музыканта прекрасный репертуарный объём.

— Ты что закажешь? — спросила у меня Ира.

— Пока рано, я ещё не в зюзю. А потом буду пять раз заказывать песню «Офицеры» и устрою драку с барменом, — улыбнулся я.

— Ну, а я серьёзно, — произнесла она улыбаясь.

— Ну ладно. А ты? — спросил её я.

— А я — как ты.

— Лер, — позвал я Дикобраза. — Ты что будешь заказывать?

— Я? — удивлённо произнесла она и тут же подхватила мою шутку: — Мне идея про «Офицеров» понравилась.

Ладно, я потянул к себе бумажку и, закрыв её ладонью от всех, написал на ней, перевернув.

— Пусть для вас это будет сюрпризом. Заказывайте сами, это ваш отдых!

И девушки сделали то же самое.

И не прошло и двадцати минут, как китаец у микрофона заголосил мою песню. А я встал и пригласил Иру на танец.

На столе чистый лист, не исписан, он чист,

Совсем белый, как снег, не примятый.

Он заманчиво звал, чтобы я рисовал

Что-нибудь, ну а что — непонятно…

Мы танцевали, пока он пел то, что я помнил из своего времени. И в этот момент, как бы не глядя на меня, в бар зашёл мужчина средних лет, европеоидной внешности, в тёмном костюме, под которым была расстёгнута рубашка и небрежно оттянут галстук. Он сел за дальний столик, будто бы к стене, но я вдруг поймал на себе его взгляд, который он тут же расфокусировал, словно смотрел куда-то вдаль.

«А вот и противная сторона. Интересно, он понимает, куда он сейчас зашёл?» — подумалось мне, пока мы качались под классику «Чистого листа». Кто это, шпион, или киллер? А может журналист СиСР?..

Глава 25

Нестабильные кадры

Текила — мать её — расслабила меня и сделала более уверенным. В ритме танца я закрыл глаза, вдыхая запах волос моей супруги, слыша, как китаец поёт со смешным акцентом старую как мир песню, и тревога перестала существовать. Мне почему-то стало всё равно, а может, я смирился, что за мной постоянно наблюдают: наши, не наши, друзья друзей и друзья врагов. Всё это оказалось не столь