Власть Мотылька - Артемис Мантикор

махнула рукой. — Все мои подружки его пробовали. Я даже не всерьёз, просто подумала, было бы интересно, если б кто-то вроде него, видный мужчина из старого богатого рода полюбил бы кого-то вроде меня, нищую и невзрачную.

— И ритуал сработал?

— Как видишь… — она печально усмехнулась. — Да только я игралась, дура. А он как с ума сошёл. Это даже была не любовь, как я потом поняла. Он мне… поклонялся, наверное. Знаю, звучит смешно, но он мог часами смотреть на меня, ходил за мной, будто тень, и осыпал деньгами…

Старушка отпила чая и подлила себе в кружку ещё из старинного самовара.

— В общем, надоел он мне, послала его к чертям. А он не понял отказа. Окружил меня сетью шпионов, забил на дела своей семьи, не интересовался в жизни ничем, окромя меня. Друзья от него отвернулись, ни о чём кроме одного он не говорил, а когда понял, что он мне не нужен, совсем с ума сошёл.

— Но кольцо, я смотрю, вы носите. А как всё пришло к подвалу? Вы говорили, он был колдуном?

— Ты будешь смеяться, но когда ни золото, ни власть не помогли ему со мной, он… обратился к магии. Да не как я, детским ритуалом, которым юные девчонки балуются, а связался с какими-то тварями из нижних миров, душу свою распродал, превратил свой дом в место колдовской силы и таки добился своего… на несколько десятков лет сама я не своя была. А он и дальше колдовал, чтобы я не сбежала. Чары только три луны держатся. Потом нужна новая жертва.

— То есть вы его убили, чтобы защитить людей от жертвоприношения? Почему не обратились в полицию?

— Да как бы я могла?.. Сама ведь была под такими же чарами. Да и… жизнь уже вместе прожили. Со мной он всегда ласков был. Мы даже как-то говорили, что всё уже не нужно нам, да он сказал, что уже нельзя иначе. Те силы, с которыми он дружбу вёл, уже не отстанут. И я его возненавижу люто в тот час, когда спадёт колдовство. А потом… ещё выяснилось.

Она замолчала, словно думала, стоит ли говорить дальше.

— Мало ему было со мной одной жизни, — сказала старуха тяжело. — К старости болячек нахватался, да и я немолода…

— Он решил вернуть вам молодость ритуалами? — предположил я.

— Нет, — улыбнулась старуха. — Он меня богиней даже в облике старухи звал, и чары те мои по глупости наведённые работали, как в первый день, хоть и ни разу, видит Бог, не подновляла их и не загадывала даже… Страх его сковал большой, что смерть нас разлучить может. И сущности его тут как тут с новым контрактом…

— Существа потребовали больше крови?

— Раньше он пускал под нож отребье всякое. Бандиты, душегубы — те, кого никто не пожалеет и не хватится. Я старалась не думать об этом. Но тут они потребовали детей. И тоже каждые три луны… Я его знаю, он бы пошёл и на это. Без меня ему что жизнь, что смерть не мила.

Что-то с трудом верится в благородные порывы старухи. Сдаётся мне, что она сильно недоговаривает…

— А почему его дух в подвале?

— Слишком черноты в его душе к тому дню было много. Такие колдуны не могут умереть так легко.

— Кто тот человек, который там лежит?

— Человек? Монах, наверное… сколько вас таких ходит по городу. И каждый норовит сунуть в мой подвал нос. Голос его зовёт, удержаться непросто. Даже смерть его не смогла остановить, вот он и зовёт людей для продолжения своих ритуалов.

— И вы ничего не сделали, чтобы его остановить?

— Позвать ему ещё пищи? Ну так я уже, — развела она руками с неприятной усмешкой.

— Сжечь дом? Обратиться…

— Куда? — перебила старуха. — Я же как соучастница пойду. А сама… Тот удар был единственным. До сих пор на душе рана, что я подняла на него руку тогда.

— Труп в подвале уже очень старый. Как давно он уже охотится?

— Почитай как по три раза в год седьмой год…

Я подавил рвущийся наружу поток матов. Каждый сезон по покойнику. Двадцать один принесённый в жертву неведомо кому человек.

— За это время чары должны были давно уже развеяться, разве нет? Зачем вы держите его в подвале своего дома.

— Ну вот… не развеялись, — она развела руками. — Люблю я его, дурака. Столько лет вместе прожили, дочь вырастить успели. Даже думала порой, что может… и к лучшему оно…

Старуха неожиданно разоткровенничалась и уже не пыталась выгораживать себя.

— … вдруг бы и это у него получилось? Вдруг бы?… Не знаю я… устала я очень, и без него житья уже нет. Наверное, так оно лучше, что ты изгнал его. Хотя с трудом верится, если честно. Но теперь я и не знаю, что делать дальше…

— Главное, обойдитесь без жертвоприношений, — криво улыбнулся я. — У вас дочь есть, ради неё живите.

— Нет уже дочери… внучка только осталась. Да только… не помощник я ей. С головой не дружит, бедняжка. В лечебнице она.

— Сожалею, — произнёс я, напоминая себе о том, что я должен был стать очередной жертвой для того,, чтобы два упыря обрели бессмертие.

— Ты не сожалеешь. Ты даже не поймёшь, — покачала она головой. — Но спасибо, что выслушал. Ты единственный, кто знает эту историю. Ну, и внучка ещё, но она не в счёт.

— Хотите, тоже немного пооткровенничаю? — холодно спросил я.

— Давай, — удивилась старушка.

— У меня есть точная информация о том, что этот мир просуществует ещё один год. Пятого сентября его не станет. Пока не знаю, как именно. Так что у вас есть год, чтобы как-то искупить часть своей вины.

— Вины? Нет на мне никакой вины, Никифор. Я была глупым подростком и просто игралась… Иногда желаниям лучше не исполняться. И старик не по своей воле стал таким. Он ведь по молодости совсем другим был. Эти силы… меняют людей. Не в лучшую сторону.

Я кивнул.

— Но я поняла, что ты хочешь сказать, — продолжила она. — Живи в доме год. Так и быть, бесплатно живи. А кого приведёшь, с тех возьму…

— Зачем вам деньги? — удивился я.