Двадцать два несчастья – 6 - Данияр Саматович Сугралинов

«Лучшие работники 1992 года», некачественные фотографии выцвели до неузнаваемости, но рамки держались. Рядом плакат: «Здоровье — величайшее из благ!». Над дверями висели бирюзовые таблички с номерами кабинетов.

Михалыч шел впереди, не задавая вопросов и иногда останавливаясь, чтобы потрогать стены, поковырять ногтем штукатурку, заглянуть в палаты. В одной сохранилась железная, с панцирной сеткой кровать, застеленная суконным одеялом. Рядом стояли тумбочка и графин без крышки. На подоконнике стоял засохший кактус в горшке, совершенно мертвый, но каким-то образом не опрокинувшийся за тридцать лет.

На первом этаже располагались столовая (котлы, плита, посудомоечные — все было на месте, ржавое, но целое), актовый зал (паркет там и сям вздулся, но потолки — лепнина, причем невредимая) и приемное отделение с регистратурой. На втором — палаты, физиотерапия (аппараты вывезли), процедурные. На третьем — кабинеты врачей и библиотека. Книги на полках стояли ровными рядами — за столько лет никто не тронул.

Тайра Терентьевна водила нас, поясняя на ходу: здесь была бальнеолечебница, тут — ванны, тут — грязелечение, здесь — бассейн (который, правда, был засыпан строительным мусором, но чаша уцелела). Она говорила быстро, перебивая сама себя, и казалось, что для нее этот обход стал событием, которого она ждала много лет.

Мы вышли на балкон третьего этажа. Отсюда открывался вид на территорию: заросший парк, ельник, низкое небо. Ни машин, ни голосов — только ветер шевелил верхушки облетевших берез. И гулкая, густая тишина вокруг. Лишь где-то в зарослях тоненько и сварливо чирикала заполошная птичка.

Михалыч стоял у перил и смотрел, сунув руки в карманы куртки, с непроницаемым лицом и о чем-то думал, а я пристроился рядом.

— Идея такая, Сан Михалыч, — сказал я. — Реабилитационный центр. Метаболические программы: ожирение, предиабет, жировая болезнь печени, восстановление после стрессовых периодов жизни. Минеральная вода в основе, грязи в дополнение. Плюс моя собственная программа, основанная на научных исследованиях. Целевая аудитория — женщины для начала. Потом мужики, которые за свою жизнь нажили все, что только можно: давление, сахар, печень, суставы…

Михалыч слушал не перебивая. Чингиз, прислонившись к дверному косяку, тоже внимал — с интересом, который и не пытался скрыть.

— Конкурент в регионе один, — продолжил я. — «Кленовая гора», самый популярный санаторий в Марий Эл на данный момент. Но они работают по советской модели: путевки, общий режим, столовая, массовый поток. Кроме того, там спектр предлагаемых процедур очень ограничен. Мы — другое. Индивидуальные программы, контроль биомаркеров, доказательная медицина, а не бесполезные кислородные коктейли из автомата. Из Казани два часа езды. Из Йошкар-Олы — час. Потенциально — все Поволжье, а там и вся страна.

— Вложения? — спросил Михалыч.

— Точных цифр нет. Нужна экспертиза — состояние несущих конструкций, инженерных сетей, водоподготовки. Плюс лицензирование, оборудование, персонал. Но вход относительно дешевый: здание есть, источник есть. Нужен ремонт и оснащение. Не с нуля — это ключевое.

— Что по юридической части? — поинтересовался он.

— Есть у меня пронырливый юрист, Наиль зовут, он разберется. Ну и вы по своим каналам тоже можете все пробить. Объект, судя по всему, муниципальный, на балансе администрации района. Можно приватизировать или взять в долгосрочную аренду — надо смотреть, что выгоднее и что позволят. Администрации это должно быть интересно — рабочие места, налоги, федеральные деньги по линии нацпроекта «Здравоохранение».

Михалыч помолчал.

— А лечить-то как? — спросил он. — Водичкой и грязью?

— Вода и грязь — это инструменты и ресурс. Не главное. Для восстановления половина дела — не таблетки, а режим и среда. Сон по расписанию, прогулки, физическая нагрузка, тишина, отсутствие стресса. Цифровой детокс. Это не мое мнение, это данные — кокрейновские обзоры, рекомендации ВОЗ, уровень доказательности А по влиянию на сердечно-сосудистые риски. Курс — шестнадцать–восемнадцать дней, два раза в год. После тридцати пяти — обязательно.

— Обязательно, — повторил Михалыч с неопределенной интонацией. — Ой ли?

— Ну, Сан Михалыч, посмотрите на своих ребят, — сказал я. — Мужики вроде спортсмены, бывшие или нынешние, а у всех полный набор: гипертония, инсулинорезистентность, жировой гепатоз. Вы вон…

Я внимательно посмотрел на Михалыча — тот молчал, глядя на парк, — и Система среагировала привычно:

Диагностика завершена.

Объект: Александр Михайлович, 58 лет.

Основные показатели: температура 36,6 °C, ЧСС 88, АД 134/82, ЧДД 15.

Обнаружены аномалии:

— Гипертоническая болезнь (I стадия, компенсированная).

— Стеноз коронарных артерий (стабильный, без прогрессирования).

— Остаточные явления жирового гепатоза (регрессия).

— Онкомаркеры: в пределах нормы (ранее — аденокарцинома T3N0M0, состояние после радикальной резекции).

— Кортизол: в пределах верхней границы нормы (ранее — значительно повышен).

Прогноз: благоприятный при сохранении текущего режима. 5-летняя выживаемость по онкологическому профилю — 80–85%.

— Вы вот прилично скинули за месяц, — сказал я. — И показатели наверняка поползли вверх. А представьте, если к этому добавить нормальный режим, минеральную воду, грязи, контроль анализов. Будет серьезная программа, Сан Михалыч, с медицинским сопровождением, а не с аниматорами.

Михалыч действительно выглядел ощутимо лучше. Онкология оставалась главным вопросом, но маркеры были чистые. Резекция сделала свое дело, а изменение образа жизни закрепило результат.

И тут новый модуль проявился, словно ждал повода, и в углу зрения мигнуло:

Обнаружены данные двух диагностик объекта «Александр Михайлович» с интервалом 34 дня.

Достаточно для предиктивного моделирования.

Задать сценарий?

Я мысленно спросил, что бы дал Михалычу задуманный мной санаторий: восемнадцать дней стационарного курса, минеральная вода сульфатно-кальциевого типа, режим сна, ежедневная ходьба восемь–десять тысяч шагов, контроль рациона, отсутствие алкоголя.

Секундная задержка — дольше, чем обычная диагностика, будто Система прогоняла данные через что-то более тяжелое, — и перед глазами развернулось окно, которого я еще не видел:

Предиктивное моделирование завершено.

Объект: Александр Михайлович, 58 лет.

Заданный сценарий: стационарный курс 18 дней (минеральная вода, режим, аэробная нагрузка, контроль рациона, исключение алкоголя).

Прогнозируемая динамика:

— АД: 134/82 → 126/78 (±4). Переход в устойчивую нормотензию.

— ЧСС: 72 → 66–68. Рост ударного объема.

— Масса тела: −3–4 кг (преимущественно висцеральный жир).

— Печеночные показатели: прогнозируемая нормализация (АЛТ, АСТ, ГГТ в пределах референсных значений).

— Стеноз коронарных артерий: без значимой динамики за 18 дней. Стабилизация бляшек сохранится.

— Инсулинорезистентность: снижение на 12–15%.

— Общая оценка: при завершении курса и сохранении режима 5-летняя выживаемость по онкологическому профилю возрастает до 87–90%.

Точность прогноза: 74% (две диагностики, интервал 34 дня, объем данных — достаточный).

Примечание: ключевой фактор — сохранение режима после окончания курса. При возврате к прежнему