Терра. Часть 1 - Маргарита Боулес

Мелисса почти сбила его с ног неожиданным поцелуем – безумным, голодным, умоляющим. Велиал удивился ее порыву, улыбаясь сквозь шквал ее горячих и влажных ласк. Он крепко прижал девушку к себе, подхватил под ягодицы и переместился к роялю возле огромного окна. Усадил ее на клавиши, совсем не заботясь об издаваемых звуках инструмента, который простонал от резкого вторжения бесстыдных демонов, жаждущих соития, нуждающихся в этом.

– Кто-то не может потерпеть даже дня без секса?

– Без тебя, идиот, – огрызнулась она, разрывая его рубашку, нетерпеливо расстегивая брюки и продолжая владеть его ртом. Велиал смеясь задирал юбку ее лавандового платья, потираясь эрекцией о ее тело сквозь ткань брюк. Девушка двигалась навстречу и уже разрывала треклятый ремень, который никак не хотел поддаваться. Она чуточку злилась на тряпки, которые разделяли их от близости.

(Дорогие читатели, постельная сцена дается в сокращении в соответствии с правилами платформы).

Сжав ему волосы на затылке, Мелисса отодвинула демона и коварно ухмыльнулась, облизываясь и направляя его голову к своей промежности.

– Ты отказал мне вчера. Извиняйся. <…>

Велиал поднял на нее взгляд оранжево-карих глаз и прикусил игриво внутреннюю поверхность бедра, резким движением оперся по обе стороны от нее, и рояль издал надрывный аккорд, шумно выругавшись на бессмертных и отчитав за безобразие.

– А я сильно провинился?

– Ужасно, – прошептала Мелисса… <…>

Мелисса перебирала в руках его волосы, пытаясь управлять мужчиной, но сдалась, отпустила, позволив ему рисовать поцелуями и прокладывать языком карту их страсти. Она отклонилась назад и задела спиной подставку для нот, попыталась зацепиться руками за инструмент, пальцы небрежно упали на клавиатуру, рояль издал неожиданный звук «бац», словно кто-то резко уронил книгу. <…> Мелисса охнула от острой вспышки, ее руки вновь соскользнули, ноготки неосторожно задели регистры и клавиши издали глухой клац, по комнате прокатилось эхо.

Его дыхание, нежные поцелуи всюду, но не там, где она хотела, возбуждали сильнее уверенных касаний. Сегодня обоим хотелось нежности, растянуть соитие на часы, раствориться в чувстве, повторить вновь и вновь: сгореть и возродиться, быть парой фениксов, объятых огнем любви и страсти.

– Бездна-а-а…

– Позволить тебе кончить?

– Умоляю, Велиал!

– Я, конечно, не Бог, но тоже кое-что умею.

Мелисса прыснула от смеха. И как он успевает шутить в такие моменты? Ей на мгновение стало так весело, казалось, возбуждение чуть схлынуло, демон же за секунду вернул ее в русло порока… <…>

Рояль задумался на мгновение, а затем выдал еще один резкий звук – будто кто-то одним движением руки смахнул вазу с края стола, отчего та отлетела в стену и разбилась на мелкие осколки – Мелисса, как эта самая ваза, раскололась на части, когда оргазм завладел ее телом… <…>

Демоница обхватила Велиала за скулы и притянула к своему лицу:

– Мой идиот! Люблю тебя, – смотря в его глаза призналась она, вкладывая душу в эти слова и желая, чтобы он услышал их вновь. Она сдерживалась в прошлом, боялась обнажить чувства, а сейчас не хотела терять мгновения. Не дав ему ответить, Лисса слизала собственный вкус возбуждения у него с языка, и этот порочный поцелуй был сладостней и вкусней любой малины, которую она обожала. Мужчина отвечал ей пылко, страстно, наслаждаясь любимой женщиной – ее телом, формами, нежностью, коей она его окутывала. Мелисса всегда хотела выглядеть сильной, наедине же с ним сбрасывала маски и горячо любила его, заботилась, хоть и боялась показать, насколько нуждалась в нем после всего… Она боялась его потерять вновь и знала, что потеряет.

Велиал удерживал любимую за талию, собирая оборки юбки и задирая платье все выше.

– Я ужасно люблю тебя… Велиал.

– А я больше, – уверенный ответ дался с дрожью в голосе и мимолетной толикой печали. Он аккуратно снял с Лиссы платье. Ее белоснежные волосы упали россыпью водопадов с плеч на груди, соски скрылись под завитками непослушных прядок, и мужчина залюбовался ей, не в силах скрыть поклонение во взгляде. Богиня, сочетающая в себе небесную красоту и порок.

– Вид ангела – характер демоницы.

– И вновь ты удивлен?

– Я восхищен тобой, и ты знаешь насколько.

– До Небес и обратно в Ад?

– Именно, моя пантера.

Лисса смахнула волосы назад, открыв себя его взгляду. Нагая, она сидела на его черном рояле, от ее белоснежных волос исходило небесно-голубое, почти лунное сияние, и темная зала озарялась холодным свечением миллионов драгоценных камней – так сияют далекие звезды на черном небе. <…>

Заерзав на клавишах, Мелисса, используя стопы, стащила вниз его брюки и посмотрела в объятые пламенем глаза.

– Возьми меня!

<…>

Мелисса прижалась лбом к его плечу, принялась целовать шею, скулы, гладила пальцами кубики пресса и дразнила ногтями, пока Велиал мучительно медленно двигался, раскачивался вперед-назад. Он обхватил ладонями ее бедра, сжал и с резким звуком клавиш «бам» проник еще глубже, чем раньше. Демоница охнула, скрестила ноги за его спиной и потянула за непослушные прядки на его затылке.

– Больше…

– Лисса!

– Я… твоя… твоя, поклянись, что ты мой.

– Клянусь, – шлепок и хрип: – Всегда.

– И даже «после»?

– Для нас нет «после»… *Бам*… Есть только «сейчас»… *Бам*…Но я буду любить тебя… *Бам*… Пока Небытие не укроет в своих объятьях мою душу…

…бам

бам

бам…

Он нашел ее губы и целовал, целовал, играл с колечком в соске и наполнял внутри. Впервые задумался о семье, детях, доме и Лиссе рядом вдали ото всех, чтобы никто и никогда не потревожил их покой. Пусть не в Раю, а где-то в Лимбе, если им не суждено право на помилование.

– Так и будет однажды, – прошептала она в его губы, поймав последнюю мысль из его головы. – Я бы хотела мальчишек, таких же непослушных и красивых, как их отец. Троих.

– Ни за что! – Демон даже остановился (рояль издал удивленный звук – дзинь) и прыснул со смеху. – Они с ума нас сведут! На трех принцесс я согласен, таких же умопомрачительно красивых, как их мать.

Мелисса растаяла от его слов, и широкая улыбка воссияла на ее лице, распухшие от поцелуев губы и румянец придали ей еще больше очарования. Велиал со всей нежностью, на какую только был способен, обхватил ладонями ее лицо и рассматривал свою драгоценность, которую он заслужил или украл – какая, собственно, разница?

– Нет, девочек нам тоже нельзя, – драматично вздохнул он и заправил ей за ухо прядь волос.

– Почему?

– Я бы убил любого, кто хоть на мгновение дольше задержал бы на них взгляд, и наша сумасшедшая семейка стала бы причастна к гибели всего человечества – и не только