Терра. Часть 1 - Маргарита Боулес

– Беда! Архангел просил тебя срочно!

«Лисса», – Велиал отмахнулся от Саймоэля и потянулся к любимой.

«Тут Люцифер. Уходите!»

«А ты?»

«Следом!»

Демон помедлил, сделав шаг навстречу любимой, но Мелисса молила его скрыться, а Саймоэль тянул за собой:

«Лети за ним! Лети! Я следом…»

Саймоэль резко дернул друга к каменному указателю. Велиал кивнул любимой и исчез, оставив после себя лишь окурок и горстку пепла. Ангел скрылся следом. Кто-то схватил Мелиссу за локоть на последних шагах у точки телепортации и сильно дернул назад, прерывая перемещение. Она обернулась от импульса чужой силы, и черная шаль воздушным змием взмыла в воздух, плавно закружилась, словно надвое разделяя полотно их жизней, и сквозь полупрозрачную ткань их взгляды встретились – фиолетовые с золотыми. Мелисса упала в его объятия, ударилась ладонями о мужскую грудь, и лишь тонкая полоска ткани разделяла их тела от соприкосновения. Может, именно эта тряпочка была знаком, что им не следовало грешить, и черная полоса в их жизнях никогда не закончится, если они будут настаивать и играть в кости с судьбой? Стоит ли бередить старые раны?

– Куда бежишь, Лиссенок? Не от меня ль?

– Люцифер…

Велиал

Плохая была идея явиться в это злачное место вместе: хоть я и не боялся встречи с Люцифером, но откладывал ее как мог. Снова он! Последнее время дьявол все чаще попадается на моем пути, мельтешит перед глазами, путает дороги и пытается забрать мою женщину.

Гадство!

Мелисса задержалась. Даже закрыв глаза, я чувствовал на себе ее взгляд, но почему она медлила? Ответ пришел позднее, и имя ему – Люцифер. Сволочь. Гад. Придется точно убить его. Он не оставляет мне выбора или позволить ей определиться самой? Если стану давить на Мелиссу как раньше, она снова взбрыкнет и сбежит?

Мысли терзали сомнениями, я не знал, как поступить правильно.

Я отправился за Саймоэлем, и тот перенес нас к двери в каморку вельды. Сделав лишь шаг внутрь, я почувствовал Эль-Морту. В стенах, в воздухе, в каждой частице, а взгляд на вельду подтвердил мои догадки…

[1] Отсылка на 12 подвигов Геракла, в нашей истории их 13.

Глава 14. Там, где заканчиваются мечты

Без любви – нет прелести в жизни,

как и нет места в мире.

Во Вселенной слишком много галактик, звезд, планет и космических тел, чтобы заметить взрыв сверхновой и гибель одной яркой голубой[1] звезды. Несмотря на ее величественные, грандиозные размеры, она лишь крупица в космическом масштабе. Вспыхнет, погаснет и растворится бесследно в бескрайних просторах Вечности.

Кто знает, может, это раскаленное светило

и вовсе не желало больше существовать?

Отрывки из утерянного фолианта «Игры Бессмертных»,

Архангел Аиррэль в размышлениях о жизни.

Аиррэль

Серая дымчатая пустошь раскинулась на месте прежнего лоска и великолепия, будто треснул лживый пейзаж, порвался холст и выползли наружу все тайны, померкли цвета, замок погрузился в беспросветный полумрак. От полного забвения Срединного слоя нас спасали свечи и канделябры с Небесным огнем. Я вновь обновил все заклинания, чтобы обеспечить удобства для Маршала и Вилли, подозревая, что вскоре все закончится. Обход своих владений я начал с сада, вблизи антураж выглядел еще более отчаянно: погнутые, почти истлевшие, некогда цветущие растения валялись на замшелой земле и догнивали. Качели стояли одиноким пятном на опустевшем ландшафте мертвого сада. Впереди дорожки из гальки готический замок все еще смотрелся величественным изваянием, мрачным и суровым, навевающим ужас, а на меня печаль. Гравий шуршал, камешки скатывались, встречались, ударяясь друг об друга, и создавался шаркающий звук скобления под босыми ногами.

Медленно я приближался к крыльцу, и отчетливее становился понурый вид здания: такой же холодный и пустой, как душа его владельца. Каменные стражи, химеры и горгульи, взирали с башен с мрачным любопытством: казалось, их пустые глазницы источали алый свет, а из раскрытых пастей доносились насмешки и отголоски рычания.

Меня восхищал и завораживал их вид, на фоне них ангелы смотрелись куда чище и прекраснее, возвышеннее. Жаль, за фасадом наших элегантных одежд, изящества и ошеломительной красотой скрывались мертвые души, порой такие же гнилые, как увядшие цветы под моими ногами. Я всегда думал, что посадил белые розы в память о Небесах, и отчасти это являлось правдой. Сейчас же, взывая к воспоминаниям, истина всплыла на поверхность. Розовый сад был олицетворением ангелов: белый цвет их лепестков напоминал о каждом из нас, о чистоте и свете, а шипы – о боли, которую испытает любой прикоснувшийся к ним, и даже Создатель. Сад пополнялся с каждым убитым легионером: мной или нет. К моменту появления Скай в Срединном розарий разросся вширь и вдаль, а цветов стало бесчисленное множество. Вечность я взирал на них и видел на месте роз угасающие образы потерянных душ, и на самом краю светился уже безликий[2] силуэт Миэль – мой первый цветок, первая нелепая смерть и ужасная потеря. Чем больше Скай жила здесь, тем меньше мне хотелось смотреть на плоды своих рук, видеть подтверждение собственных грехов и неудач. Когда растения сожгли в последний раз, я ощутил свободу от постоянного чувства вины и рад был избавиться от личного кладбища из цветов, которые перестали олицетворять чистоту вечности – все чаще из их лепестков сочилась кровь, появлялись незримые, иллюзорные признаки гниения и разложения. Глубоко в душе я верил, что заслуживал наказания, заслуживал всего, что случилось дальше…

Скай стала для меня маяком средь океана тьмы, указателем тропы к островку суши с живительным оазисом, доверху наполненным надеждой. Каким-то образом она обманула мой разум, сместила центр внимания на себя, и лишь с ней я вновь начал жить, лишь рядом с ней подумал, что у меня есть шанс. У нас есть шанс. Без нее ничего не имело смысла, я давно был готов стать одним из цветов в собственном саду среди других белоснежных бутонов.

Прошелся по громадной гостиной, осмотрел подаренные Гирардом картины и полки с древними книгами, коснулся обивки дивана, на котором буквально недавно я ощущал тепло любимой женщины, мне хотелось увидеть ее здесь с ноутбуком или книгой в руках, даже с картами или укрытой пледом, пьющей горячий кофе или… в моих объятьях. Последнее – желаннее всего.

Метелью замело мираж, и ее улыбающаяся фигура, подхваченная потоком несуществующего ветра, растворилась, оставив меня в одиночестве. Я сделал глубокий вдох и двинулся дальше, мельком взглянул на дубликаты картины Гирарда – утопическая красота Апокалипсиса, руины Мироздания и два