Власть отчаяния - Алексей Иванович Гришин

прочитал учебник по курсу военной разведки. В нем черным по белому было написано о нежелательности оставления в живых свидетелей, проживающих на территории противника и осведомленных о составе и действиях разведгруппы.

Выполнил ли де Безье эту рекомендацию? До сих пор не знаю, но надеюсь, что нет. Потому что до сих пор по ночам, когда мне больно, страшно или просто плохо, мне снится тетушка Ирма. Улыбается во всю свою конопатую физиономию и говорит:

– Все будет хорошо, дружок. Все будет просто отлично!

Глава 28

– Таким образом, граждане, как я и говорил ранее, имеющимися силами взять Кале невозможно.

Бригадный генерал Жерар стоял, опираясь обеими руками на крепкий дубовый, занимавший полкомнаты, стол. На столе разложена огромная карта, испещренная отметками и стрелками, следуя которым войска обязательно добудут победу.

Когда-то, страшно подумать как давно, еще при короле-предателе, в этой комнате обедал местный феодал, аристократ, наживавшийся на трудах и несчастьях простых галлийцев. Теперь же, в эпоху равенства и процветания, здесь проходил военный совет.

Меньше года прошло, а сколько случилось перемен. Изменилась страна, люди, даже календарь изменился, о чем на днях пришло известие из Парижа. И уж конечно изменилась армия. Ее солдаты служили уже не за страх перед капральской палкой, а за высокую честь защищать революционную родину. Впервые за всю историю отменили телесные наказания. Чушь, сказали бы раньше, небитый солдат – вообще не солдат.

Но боеспособность армии не упала. Эх, подучить бы ее еще, да некогда – война, граждане, война. И гибнут солдаты, как и прежде – в боли, крови и вони, о которых так не любят писать бодрые революционные журналисты.

Сейчас же, на этом самом совете, граждане командиры решают, где именно и как именно сложат головы их отважные подчиненные. Даже подсчитывают будущие потери. Да, высокая воинская наука научилась считать количество мертвецов еще до боя, оставив солдату единственную надежду, что в список выбывших по смерти будет внесено не его имя.

– Итак, единственный вариант – захватить береговой форт и его пушками перекрыть снабжение имперской армии. Для этого следует, прежде всего, взять верхний форт. Он – ключ к победе. Перед вами на карте указаны районы сосредоточения частей и подразделений перед наступлением, а также направления наших ударов. Главный замысел предстоящей операции – одновременной ночной атакой трех колонн по северной, восточной и южной куртинам захватить главный верхний форт. Еще одна колонна остается в резерве. Численность островитян разведка оценивает в три тысячи человек в главном верхнем форте и до полутора тысяч – в нижнем. Возможностями быстрой переброски резервов из Кале по суше противник в данный момент не располагает, а разгулявшийся сейчас почти ураганный ветер не позволит перебросить их морем. Вопросы?!

Какие могут быть вопросы? Наступать в лоб, снизу вверх, под ружейным и артиллерийским огнем. Обычное дело, войн без таких атак не бывает.

– Разреши, гражданин генерал! – Встал из-за стола и подошел к карте командир артиллеристов. – Вчера я провел рекогносцировку и нашел возможность получше прикрыть наступающие колонны. Если выдвинуть пушки и мортиры сюда, сюда и сюда, мы сможем подавить его артиллерию.

– Да вас расстреляют сверху, как на полигоне! – Вскочил с места седовласый полковник. – Еще до того, как вы сделаете первый выстрел. Хотите нас вообще без артиллерийского прикрытия оставить?

Ди Борго резко вскинул голову, всем корпусом повернулся к оппоненту, но сдержался и ответил спокойно:

– Нет. Там имеется возможность скрытно оборудовать позиции. Дайте два дня, и мои пушки будут готовы к бою. Ну и одновременно начнем обустраивать те позиции, что обозначены сейчас на карте, пусть думают, что стрелять мы будем оттуда. Когда поймут свою ошибку – будет поздно.

* * *

И началось. Тысячи солдат отложили ружья и взяли в руки лопаты. Работали днем и ночью. Днем строили артиллерийские позиции вдали от неприятеля, больше похожие на оборонительные, вроде как для защиты от его возможного наступления. А ночью – вблизи, прячась за пышно разросшимся ельником, соблюдая все возможные методы маскировки, постоянно рискуя обнаружить себя и получить сверху приветственный огненный шквал.

Полковник ди Борго постоянно находился в самой гуще работ, был их центром и мозгом, его приказы исполнялись быстрее и точнее, чем приказы самого генерала. Ему верили, на него уповали, почти как на Спасителя, надеясь на несбыточное: под прикрытием его пушек выжить в предстоящей самоубийственной атаке.

Где взять телеги? Куда вывозить землю? Чем маскировать откопанные траншеи и построенные флеши? Когда, в конце концов, привезут поесть? Вопросов сотни и сотни, часто мелких, но без их решения никакое чудо на войне невозможно.

Когда он отдыхал? Спал ли вообще в эти дни? Нет. Во всяком случае, этого никто не видел. Казалось, ди Борго умудрялся находиться одновременно в нескольких местах. Всегда в компании адъютанта и юного денщика, чья белобрысая голова была видна издалека, заранее предупреждая о скором появлении командира артиллеристов.

Хотя почему только артиллеристов? Как-то так получилось, что к началу сражения солдаты, во всяком случае те, что непосредственно готовились к штурму, почитали ди Борго не ниже, чем командира корпуса. Именно тогда в этих самых траншеях и родилось его прозвище: «Маленький капрал».

Ранним утром третьего дня на полностью готовые артиллерийские позиции прибыл комиссар Бонне, нелепо смотревшийся в чистом и отутюженном сюртуке среди грязных и измятых солдатских мундиров.

– Где полковник ди Борго?

– Я здесь, комиссар!

Представитель Конвента окинул взглядом военного, отметил грязь, облепившую его сапоги, изгвазданные полы шинели и обрамляющие осунувшееся обветренное лицо нечесаные волосы. Потом – идеально отглаженную саму шинель и чистую, словно только что полученную со склада двууголку с яркой трехцветной кокардой. После чего удостоил мимолетным, но уважительным взглядом стоящего рядом денщика.

– Я правильно понимаю, что артиллерия готова к бою, полковник?

– Достаточно разобрать ветки, маскирующие наши позиции, и можно начинать. Тридцать пушек и четыре мортиры, о которых противник даже не подозревает, это будет серьезный удар. Порох, ядра и бомбы на месте, ждем лишь команды.

– Так начинайте же! Нечего тянуть, угости агрессора всем, что имеется в твоем арсенале!

– Но… – растерянно развел руками ди Борго, однако договорить не успел.

– Ты забыл, с кем разговариваешь?! – перебил его Бонне. – Я здесь отдаю приказы, и я отвечаю за них перед революцией. И я командую: открыть огонь! Из всех стволов! Немедленно! А Жерар пусть готовит свою атаку.

Офицеру осталось лишь подчиниться. Новые порядки – новыми порядками, но боевой приказ следует выполнять, и лишь потом думать, насколько он был верен. Поэтому следует отдать честь