Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

так удар по его энергетике оказалось столь мощным, что полностью вытравило последствия моего деструктивного воздействия и породил совсем иные колебания, несравненно более резкие и болезненные, создающие дополнительную нагрузку на входящий канал и мешающие оперировать сверхсилой.

Схожим образом я и сам вызвал кратковременный спазм центрального энергетического узла нашей пленницы, только мой удар был точечным, а здесь задействовалось рассеянное воздействие. И это был лишь один из слоёв атаки, призванный если и не вывести противника из строя окончательно, то серьёзно его ослабить.

Интересно. Стоит хорошенько всё обдумать и взять на вооружение.

Серж согнулся в приступе рвоты, потом немного отдышался, но самостоятельно передвигаться оказался не в состоянии, в гостиницу его увели под руки. Ну а меня перехватил Кеша.

— Леонтий Игнатьевич просил подождать, пока он освободится.

Я такое развитие событий держал в голове изначально, поэтому обескуражен этим заявлением не оказался, кивнул и двинулся в буфет при ресторане. Прежде меня в подобном виде и на порог бы не пустили, сейчас же немногочисленной обслуге было откровенно не до того, а постояльцы если и косились, то отнюдь не из-за опалённого и перепачканного извёсткой пальто, растрёпанных волос и пятна побуревшей крови на воротнике сорочки. Просто в гостинице остались преимущественно слушатели Общества изучения сверхэнергии, а тут я такой красивый. Сразу узнали, пошли шепотки. Ничего удивительного: с кем-то в институтских коридорах пересекался, с кем-то на проходной собачился в свою бытность вахтёром. Ещё и Кеша как привязанный по пятам следует, глаз не спускает.

Я взгромоздился на высокий стул, пошарил по карманам и кинул перед собой несколько мятых купюр, после чего потребовал:

— Коньяка! — Перехватил вопросительный взгляд буфетчика, от которого явственно попахивало свежим перегаром, и добавил конкретики: — Пять звёзд, пятьдесят грамм.

Кеша стоять над душой не стал и отошёл, а я опрокинул в себя рюмку, шумно вдохнул и сказал:

— Повтори!

Но вот уже вторую порцию одним махом пить не стал, лишь пригубил и огляделся.

Вот же занесло в монархистское логово! Это ж враги, а я спокойно сижу и коньяк смакую! Разве это правильно?

Я сделал небольшой глоточек и скривился, но нет — напиток был весьма неплох, просто маета навалилась, вот и стало откровенно тошно. Да — каждый обязан делать то, что должен, но мне б на фронт, какой-нибудь штурмовой отряд прикрывать, а не вот это вот всё!

И как бы ещё задание Альберта Павловича не запороть! Впрочем, есть подозрение, что как минимум одно поручение уже могу в свой актив занести. С убийством великого князя дело определённо нечисто, а я помог людям Горского едва ли не ключевого свидетеля заполучить. И если та барышня хотя бы косвенно с айлийской разведкой или тамошними эмигрантскими кругами связана…

Развивать эту мысль я не стал, решив не запрягать телегу впереди лошади. Господин Горский далеко не восторженный юноша с идеалами в голове, он практик и прагматик, иначе бы на своей должности и дня не продержался. Для него заключить ситуативный союз с недавним противником в порядке вещей, а долг и честь — лишь пустые слова. Нет, не так, конечно, но понимает он эти понятия иначе, нежели его собственные подопечные или большинство граждан республики. Точно ведь для достижения собственных целей даже с чёртом по рукам ударит!

Настроение окончательно скисло, и остатки коньяка я цедил уже без всякого удовольствия. Занялся упорядочиванием внутреннего потенциала, усилил худо-бедно восстановленное заземление, погрузился в поверхностный транс, а рюмку растянул на добрую четверть часа. Потом ещё минут десять просто скучал, прежде чем явился Кеша.

— Идём! — позвал он, и я передвинул банкноты через стойку.

Буфетчик отсчитал нужную сумму и взялся выбирать из кассы копейки, но я сдачи дожидаться не стал, забрал только купюры и отправился на встречу с господином Горским. Пальцы слегка подрагивали, в остальном я чувствовал себя куда уверенней прежнего. Меня переполняла сверхсила в противофазе, а отголоски гармонии источника-девять делали мир предельно чётким и понятным. И желая сохранить эту всеобъемлющую внутреннюю правильность, я полностью отгородился от окружающей действительности, для чего трансформировал заземление и превратил его в некое подобие энергетического кокона, стал предельно самодостаточным.

Горский пребывал во всё той же гостиной, он смерил меня тяжёлым взглядом и едва заметно покачал головой.

— Даже спрашивать не буду, — пробурчал старик себе под нос, но тут же, будто бы противореча самому себе, поинтересовался: — Как погиб Никодим?

Сто грамм коньяка придали мне определённую толику уверенности, и я без спроса опустился в кресло, после чего, особо не вдаваясь в детали, описал ход противоборства. Выслушав рассказ, Горский покивал, потом выстрелил неожиданным вопросом:

— Как ты узнал Ельского?

Жуткий старик определённо рассчитывал застать меня врасплох, но я уже и сам сообразил, что сболтнул лишнего, поэтому за словом в карман не полез.

— Так же, как и остальных. Фотокарточку в личном деле видел. Товарищ показал.

Присутствуй при разговоре давешний эмпат, может, и не рискнул бы столь беспардонно и открыто лгать, а так враньё сошло с рук. Всё же я не только абсолют, но и лицом торговать, по выражению Альберта Павловича, помаленьку выучился.

Горский явно намеревался спросить о чём-то ещё, но тут в гостиную заглянул незнакомый мне молодой человек.

— Леонтий Игнатьевич, всё готово! — объявил он.

Старик опёрся обеими руками на трость и медленно поднялся, после приказал Кеше:

— Проводи нашего гостя в камеру хранения, а после сопроводи на выход.

— А документы? — напомнил я. — Их надо вернуть!

— Бумаги на столе. Забирай!

Мне б успокоиться от такой покладистости, да только какое там! Может, и в самом деле отпускают, а может, как ослика морковкой в нужном направлении манят. Только вот деваться некуда, не проверю — не узнаю. Но подготовиться — подготовлюсь, полагаться на авось не стану.

Ну и не стал. Чуть ослабил свой энергетический кокон и вновь начал ощущать присутствие других операторов, их внимание и очертания защитных структур, пусть и лишь опосредованно, через отголоски болезненных сокращений сгустка сверхсилы, сконцентрированного в районе солнечного сплетения. Так и пробить сложнее, и будут шансы атаку не прозевать.

Камера хранения для постояльцев располагалась в подвале гостинцы, туда мы и спустились. Я вручил ответственному сотруднику квитанцию, тот внимательно изучил бумажку и показал нужную сейфовую ячейку, вставил в скважину и провернул свой ключ, выжидающе посмотрел на меня, не спеша отходить.

Ну да, за операторами глаз да глаз нужен, всё верно!

Я вывернул внутренний карман пиджака, освободил пристёгнутый айлийской булавкой к подкладке ключ и повторил манипуляции служащего, после чего распахнул металлическую дверцу и