Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

class="p1">— Считаешь, что ты очень умен? — испытующе посмотрел на меня отец. — Ты сильно изменился, сын. Я с трудом узнаю тебя. Ты говоришь странное, и ты делаешь странное. Мы должны жить так, как жили предки, и почитать наших богов. Тогда они будут милостивы к нам.

— Колесо для воды не надо было делать? — спросил я. — Наши рабы смогли высадить на треть больше репы, чем раньше. А если немного подумать, то можно соорудить еще несколько таких же, но побольше, и тогда мы сможем прихватить еще земли.

Колесо получилось на редкость уродливым. Восьмиугольник, собранный из палок, был скорее игрушкой, вокруг которой копошились дети. Но он каждые двадцать секунд подавал по черпаку воды в деревянный желоб, который шел на сотню шагов. Колесо сделано из рук вон плохо и скоро развалится, но в заскорузлые мозги местных стала проникать некоторая толика света.

— Нет, колесо — хорошая штука, — неохотно сказал отец. — Я подумаю вместе с мужами, как можно сделать его покрепче.

— Я хочу уехать, — спокойно посмотрел я на него. — Ты позволишь? Я делаю это для нас, поверь. Тут, в деревне, я не вижу, что происходит вокруг. А там я буду чувствовать стук сердца этого мира. Я вернусь весной, обещаю.

— Не вернешься, — покачал головой Анхис. — Весной ты пойдешь в Аххияву вместе с Парисом и Гектором. Так решил твой дядя. Разные слухи приходят из-за моря. Брат желает понять, что там происходит.

— И когда ты хотел мне об этом сказать? — удивленно посмотрел я на него.

— Как только пришло время, так сразу и сказал, — невозмутимо взглянул на меня Анхис и начал с аппетитом жевать, запивая ячменную лепешку вином.

М-да… папаша мой просто прирожденный оратор, мечта особиста. Клещами все тянуть из него нужно.

— Если я уеду, могут прийти чужаки, — я макнул хлеб в масло. — Я предложил им наше гостеприимство. Не гони их, отец, они мне нужны.

* * *

Как поселиться в чужом доме и встать на довольствие в мире, где некоторым людям в прямом смысле жрать нечего? Это вопрос крайне деликатный, ведь, с одной стороны, Приам — мой тесть, а с другой — совесть-то иметь нужно. И вроде как не убудет от него, ведь царь Трои довольно богат, но так поступать не принято. Именно поэтому я просто преподнес ему подарок, который примерно соответствовал стоимости нашего с женой пропитания, и этот подарок приняли как должное.

Жилье нам дали бесплатно, потому что комнат в этом дворце — как дерьма за баней. Тут живет множество людей, и десятки из них — это жены самого Приама, его дети и внуки. Все это великолепие обслуживает целая толпа слуг, а учитывая, что переходы дворца вели еще и в бесчисленное количество кладовых и ремесленных мастерских, шум и гам здесь стояли просто неописуемые. Постоянно что-то подвозили и увозили, что-то пересчитывали и ругались, когда чего-то не хватало. Интересно, и как они живут на этом вокзале? Я бы с большим удовольствием поселился в городском доме, у кого-нибудь из дальней родни, но близость к эпицентру местной жизни переоценить невозможно, а потому я крепился, тем более что Креуса оказалась эталонной женой местного разлива и забеременела сразу же. Ей с матерью будет спокойнее.

Что делают дочери и жены царей, когда не заняты детьми и пересчетом своих драгоценностей? Они ткут. Они делают это почти все время и, судя по всему, их труд тоже входит в какую-то статью доходов этого дворца. Знатной даме неприлично плохо ткать. Они хвалятся своими вышивками друг перед другом, а матери хвастаются работой дочерей, повышая их котировки на рынке невест. Даже цари носят одежду, которую изготавливают их жены и, надо сказать, обычным рабыням, которые день за днем ткут простое полотно, до них очень далеко. Кто доверит обычной бабе золотые нити, пурпур, цветную пряжу, жемчуг и бисер? Так что когда я зашел в гости к собственной жене, то удивился даже, до чего ловко работают ее пальцы и снует челнок. Прямо на моих глазах постепенно появлялся алый цветок с распустившимися лепестками, а Креуса в это время без устали молола языком так, как будто руки ее жили отдельной жизнью.

— Эней, здравствуй! — приветливо кивнула мне невысокая полненькая девушка лет двадцати со сложной короной из кос на голове. Она сидела рядом с моей женой и с ангельским терпением слушала ее трескотню. Я давно понял, почему женщины и мужчины живут здесь раздельно. Это очень мудрое решение, предки не дураки были.

— Кассандра! — приветливо кивнул я ей в ответ и показал на ткацкий станок. — И как вы это делаете?

— Ты первый мужчина во дворце, который задается этим вопросом, — от души расхохоталась Кассандра. — Воины думают, что женщина рождается с этим умением.

— Скажи, что ты слышала про Аххияву и почему думаешь, что царь Микен нападет на нас? — спросил я, и смех из ее глаз ушел, уступив место глухой тоске.

— Ты пришел посмеяться надо мной? — Кассандра отвернулась, чтобы скрыть набежавшую слезу. — Мне никто не верит! Дураки! Слепые дураки!

— Нет, — покачал головой я. — Дело в том, что я и сам так думаю. Война будет, и очень скоро. И она плохо закончится для Трои. Так скажи, почему ты считаешь, что она случится?

— Проливы! — на лице Кассандры было написано изумление, растерянность и недоверие. — Им нужны проливы. Они хотят сами оседлать это место и собирать пошлины. С тех пор как царь царей потерял силу, мы не шлем больше дани в Хаттусу. А раз так, то это место — золотое дно. Сюда сходятся товары с севера, и олово в особенности. А еще у нас есть золотые копи[29]…

— Еще и золотые копи, — задумался я. — Да, сказочное место.

— Гектор мне не верит, потому что не заглядывает дальше завтрашнего дня, а остальные мои братья… — Кассандра просто махнула рукой, не желая продолжать. — Они или воины, или пастухи, или хитрецы, которые заглядывают в рот моему отцу и боятся сказать лишнее слово.

— Как Парис? — бросил я пробный шар.

— Мы еще хлебнем горя с этим мальчишкой, — презрительно скривилась Кассандра. — Он готов на любую подлость, чтобы угодить царю.

Надо же, — думал я, глядя на раскрасневшуюся девушку. — Теперь понятно, почему она не замужем. Неформат, абсолютный неформат. То ли дело Креуса. Ни слова не слушала из нашей беседы, с головой погрузившись в вышивку. Она даже из вежливости не сделала вид, что ей интересен наш разговор. Чудо, а не женщина.

— Знаешь, Кассандра, — сказал я после раздумья. — Когда тебя посетят