"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

– Конклав официально заявляет, что дорога займет на восемь минут дольше ранее запланированного.

– Отлично… – буркнул Паллино. – Чем дальше, тем лучше.

Вскоре мы въехали на шестиполосный мост.

– Бандит говорит, что они расчищают полосы, – сообщил Паллино, двумя пальцами придерживая передатчик за ухом; Карим ехал в самой первой машине, а всего машин было шесть. – Освобождают середину, а гражданских заставляют сместиться на крайние.

Особого ускорения я не заметил.

Первая машина включила мигалку, и из громкоговорителя раздался монотонный лотрианский голос:

– Освободите дорогу. Освободите дорогу.

Мы остановились.

Паллино выругался себе под нос.

По салону разлилась неловкая тишина. Гоплиты заерзали. Лотрианский сопровождающий был неподвижен, как камень. Он уставился в одну точку в дальнем окне, словно витая где-то в густой дымке над низкими домами в нескольких сотнях футов под нами. Я тоже выглянул в окно и увидел серые башни, надгробиями возвышающиеся в самом центре Восьмого купола.

Они показались мне удивительно знакомыми, как будто я здесь уже бывал. Снова напомнили о Воргоссосе? Древний город Кхарна произвел на меня столь сильное и гнетущее впечатление, что я никогда о нем не забывал.

Мы просидели молча почти десять минут. Затем раздались крики.

– Что происходит? – спросил я и повернулся, чтобы посмотреть.

На обновленном угловатом лице Паллино появилось настороженное выражение.

– В чем дело? – рявкнул он на нашего сопровождающего.

Тот помотал головой и ничего не ответил.

Паллино схватил его за воротник унылой серой туники.

– Отпусти! – прошипел я.

Паллино не послушался, и я снова схватил его за руку:

– Эй, не хватало еще, чтобы ты международный скандал из-за пробки устроил. Отпус… ти.

Последние звуки застряли у меня в горле. Их там задержали тихие далекие щелчки.

Звук выстрелов.

– Какого черта там творится? – Паллино сильнее сжал воротник сопровождающего.

Тот, кажется, понял если не слова, то суть вопроса.

– Ли… – начал было он, но закрыл рот.

– Либералисты, – сложил я два плюс два и повторил, обращаясь к сопровождающему: – Bodanukni. Paustanni? – «Повстанцы»?

Тот кивнул, не успев даже обдумать ответ и выслушать указания сверху.

– Передай Бандиту и остальным, чтобы были начеку, – скомандовал я, извлекая из воротника эластичный капюшон.

Я натянул его на голову, заправив длинные волосы, чтобы они не попали в глаза, и набрал команду активации шлема. Сегментированный шлем раскрылся, а затем сложился у меня над головой. Спустя мгновение включилась энтоптика. Все это время стрельба не прекращалась. Люди кричали.

– …далеко не уедем в этих машинах, – пробился в наушник голос Бандита. – Кто-нибудь видит врага?

– Сзади никого, – раздался один голос.

– Пока нет, – ответил другой.

– Смотрите в оба, – ответил нормано-джаддианский коммандер. – Следите за машинами по обе стороны. Нельзя, чтобы нас окружили.

– Tohn! Tohn! – закричали вдали.

На лотрианском это означало «скорее».

Еще выстрел. Не треск фазового дисраптора, не чихание плазмомета.

– Это что, дробовик? – удивился Паллино.

Я кивнул.

– Вызывайте префектов, – обратился я к лотрианскому сопровождающему. – Где гвардия конклава?

– Конклав настоятельно просит делегата оставаться в машине, – ответил сопровождающий, став мрачнее тучи. – Помощь в пути.

– Ба! – Я нажал на кнопку заушного передатчика. – Выставить солдат по обе стороны дороги. Коммандер, нам нужно самим окружить их.

– Есть, милорд, – коротко ответил Бандит.

Он передал приказ, и из каждой машины выскочило по двое солдат, один направо, другой налево. Двое наших гоплитов тоже дернулись к дверям, но сопровождающий воскликнул:

– Делегата просят оставаться в машине! Помощь в пути!

Один гоплит распахнул дверь и ответил лотрианцу грубым жестом. Не успели его сапоги коснуться асфальта, как раздался выстрел, и щит гоплита заискрился. Солдат пошатнулся, захлопнул дверь и низко пригнулся. Выхватив короткоствольный плазмомет, он начал движение под прикрытием остановившихся машин. Не знаю, что могли подумать серолицые лотрианские простолюдины, увидев соларианских легионеров в белых доспехах и красных накидках, высыпавших из партийных грунтомобилей. Солдаты двигались тихо, расчетливо, на ходу сигнализируя гражданским, чтобы те бросали машины и бежали. Многие послушались и помчались вниз по мосту ко внутреннему району.

Помню, что сам я почти не волновался.

– Можно связаться с посольством?

– Через долбаный купол не выйдет, – ответил Паллино.

Снова послышались крики. Выстрелом разбило стекло в машине напротив.

– Помощь в пути, – повторял лотрианский человек-марионетка. – Оставайтесь внутри.

Что-то просвистело, и спустя миг нашу машину подбросило в воздух. Она перевернулась и приземлилась на крышу. В доспехе я был в относительной безопасности. Бронированный грунтомобиль заскользил вниз по дороге, и я потянулся, чтобы помочь лотрианцу удержаться и развернуться.

– Ракета! – Паллино выругался, отстегнул ремни и шлепнулся рядом с нами, после чего пинком выбил дверь.

– Не выходите! – воскликнул лотрианец на чистом галстани, когда я тоже отстегнулся, чтобы последовать за солдатами.

Я ничуть не удивился, услышав от него мой родной язык. Теперь я догадывался, что им наверняка владели все, кого приставили следить за нами.

– Вот сами и оставайтесь, – ответил я, захлопывая дверь.

Дым и туман смешались, серую пелену озарило рыжее пламя от горящих машин. Мужчины и женщины в унылой серой одежде бежали мимо нас. Двое на ходу обругали меня, но большинство просто таращилось от страха.

– Ne bahovni, ne panovni! – выкрикнул один и сплюнул.

«Ни богов, ни господ».

– Zara! Zara! – кричали другие.

«Король!» «Кесарь!» Из их уст это звучало оскорблением.

– Они считают, что это мы виноваты, – заметил я и дернулся, когда в щит ударила пуля.

– Да и к черту их! Горбатого могила исправит! – выругался Паллино и взял дисраптор на изготовку.

Из-за одной машины появилась женщина-повстанец и тут же упала серым комком, раскинув руки и ноги. Ее принадлежность к группировке выдавала лишь красно-белая повязка. Я коротко посмотрел на ее тело, недоумевая, какая ложь и какое отчаяние побудили ее поднять на меня руку.

Но времени размышлять не было.

– Где гренадер? – спросил я.

– Не видать, – ответил Бандит. – Паллино, отведи его светлость в укрытие.

Карим, искусный фехтовальщик, снял с перевязи метательный кинжал и вынул керамический меч. Когда он повернулся, молочно-белый клинок заблестел. Я тоже достал меч, но не активировал. Вокруг свистели пули, превращая борт перевернутой машины в решето. Появились новые люди в красно-белых повязках; они не бросались на нас, а двигались медленно, методично лавируя среди машин. Они не были похожи на революционеров, анархистов, либералистов, или кем там еще их называли. Скорее – на профессиональных солдат.

Гоплит из моей стражи выстрелил, но заряд его дисраптора отразился – не от щита, а от какой-то защитной одежды под серой шинелью. Повстанец дрогнул и метнулся в укрытие. Другому удалось разобраться с одним из наших солдат у дорожной ограды, но он тут же попался Бандиту. Белым норманским мечом Карим