Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

с которой и сама Люська дружит, и с которой очень весело и интересно общаться, и что останется она в Пензе на целый месяц и будет часто приезжать в гости. Потому что перебралась из России недавно, и осталось у неё в родном городе много дел. Но в прошлом августе они всей семьёй летали к этой подруге в Ашдод, и было это очень здорово, хотя Люсе в Израиле и не понравилось. Но она очень соскучилась по Магде.

Пашка ну никак себе не мог представить, как можно интересно общаться с кем-то из друзей родаков и уж совсем – как можно по ним скучать. Его мамка трепалась на кухне с унылыми тётками, чьи головы были забиты детьми, а у некоторых даже и внуками, скидками на всякий хлам и жратву, склоками на работе и прочей беспросветной мутью. Если попасться на глаза мамке и любой нагрянувшей к ним в гости подруге, обязательно прилетало за что-то – или за оценки, или за помощь по дому (точнее, её отсутствие), или даже за то, что растёт Пашка быстро, но недостаточно: из своего шмотья вымахивает за сезон, а братово на нём болтается, как на вешалке.

Пашка представил себя на кухне за столом вместе с матушкой и какой-нибудь тётей Таней, как пьют они кофе и негодуют, мол, батя опять половину ЗПешки пропил в гараже с Семёном. «И носков на него не напасёшься!» – прибавляет Пашка со знанием дела, а мамка и тёть Таня кивают.

– Ты чего угораешь? – оглянулась Пионова.

– Да мэмас прикольный вспомнил. Жалко, что не сохранил его. Люсь, а где толчок?

Пионова поморщилась, и Пашка в который раз себе напомнил, что надо фильтровать базар и выражаться поизысканнее.

Офигительно, но оказалось, что в квартире Пионовых целых два туалета! Один «гостевой», с унитазом и крохотной раковиной, а второй совмещённый с большой и светлой ванной.

Для первой попытки выполнить квест, надо было Пашке не в гостевой. И тут очень лихо подфартило: открыв ему дверь, Люська бросила быстрый взгляд на опустевший крепёж для туалетки и сказала идти дальше по коридору, а сама полезла в какой-то шкаф пополнять запасы.

«Охереть, два толчка в одной хате!» – думал Пашка, даже глаза немного тараща от переизбытка чувств. И решил тут же, что потом, став богом, он тоже обязательно заимеет богатые хоромы и будет у него вообще в каждой спальне по своей отдельной ванной, вот как! Предков, если хорошо себя будут вести, поселит в квартирку не хуже, отдельно, само собой. А вот Серёге придётся ох как постараться, чтобы заиметь братову благосклонность. И если вдруг узнает Пашка, что родаки Серёге без спросу подкидывают деньжат за здорово живёшь, выпрет он их обратно в старую хату. Потому что сына-дарителя надо уважать и слушаться!

Телефон завибрировал. Дали «П» с прорехой, змею и запятую. Три крохотные иконки выстроились в ряд около часов. Удобное всё-таки обновление.

Пашка положил телефон на одну из двух стиралок (офигеть! Зачем две стиралки-то?!), потом поглазел на странную фаянсовую херовину рядом с унитазом: типа умывальника или питьевого фонтанчика, только высотой с толчок. Почесал репу, но тут же занялся делом: полез в корзину для грязного белья.

Самым простым было свистнуть лифак тут, закрывшись на щеколду. На батарее около стиралки ничего не висело, к сожалению. А может, и хорошо: вдруг пионовская мамка запомнила, что сушить повесила. А грязное разве упомнишь?

Но в матерчатой квадратной корзине с крышкой лежали только футболка и мужские семейные труселя в сердечках.

– Блин, – выругался Пашка.

Рыться по шкафам в спальне не хотелось. Да и сложно это.

Не на что особо не рассчитывая, проверил стиралку – сначала одну, пустую, а потом вторую – и вдруг нашёл там сеточку на замке с целым набором кружевных лифчиков! Пахла сеточка лесной свежестью, хотя была сухая.

Оставалось только убедиться как-то, что это добро не самой Пионовой.

Пашка расстегнул молнию и уставился на чужое нижнее бельё. В штанах зашевелилось. Лифаки были как из порновидео.

Пашка припомнил мимолётно виданные Люськины буфера. Охерительные и волнующие, но не гигантские. И выбрал из сеточки самый большой бюзик, прикинув, хотя и не без труда, что навряд ли он будет Пионовой впору, а у мамки её вроде сисяры немаленькие.

Запихнул в карман, потом достал, отмотал туалетной бумаги, замотал и спрятал снова. На всякий случай, ещё выпадет.

Вернулся на кухню и остолбенел.

Люська выключила свет, опустила жалюзи, задвинула тяжёлые плотные шторы и зажгла высокие спиральные свечи. А вместо чая на столе стояли два бокала вина и вазочка с конфетами «Рафаэлло».

Глава 19: Нежданчик!

Пашка сглотнул и залыбился до ушей.

Пионова выглядела многозначительной и загадочной.

Он вошёл и сел напротив. Или надо было не садиться?

Люся подвинула праздничный фужер на высокой ножке.

– За твоё выздоровление, – отсалютовала своим она.

Пашка хлебнул красную жидкость и поморщился: кислятина какая. И что бабы находят в этом вине?

Пионова смотрела выжидательно.

– А твои это… когда с работы приходят? – хрипло уточнил Пашка.

– Мама не работает, она к подруге уехала вроде. А папа раньше десяти редко приезжает. Но они всё равно позвонят заранее, я сказала, что ты у меня в гостях.

Пашка вытаращил глаза. Девчонка заявила предкам, что у неё в гостях парень, и они будут заранее предупреждать о возвращении? Вместо того чтобы сломя голову мчаться домой?!

Пашкины, правда, тоже на Пионову отреагировали позитивно. Но так где Пионова, и где Пашка? К тому же он пацан. Что, не боятся совсем, что она, того… Или она уже того и предки об этом знают?

Да ну, это уже слишком.

И стало Пашке как-то муторно, даже стрёмно. Очень уж не хотелось из-за какой-то глупости своей Пионову потерять. В конце концов, шлюха с мойки осталась недовольной, так-то.

Хотя была Люся ну очень соблазнительной.

Он почувствовал, как завибрировал телефон.

– Может, музыку включим? – спросила Люся.

Был бы тут покойный Лавриков, уже высмеял бы нерешительного Пашку на все лады. Ну как ему ещё намекнуть, чтобы понял?

Но Пашка продолжал сидеть, вертя на столешнице бокал с вином и глядя вбок, чуть мимо Пионовой.

Она включила на телефоне что-то медленное на английском, потом перевела звук на колонку, которая вдруг ожила на стеклянной полке и засветилась разными цветами в такт мелодии.

Решившись, Пашка поставил бокал на стол и приблизился к Пионовой,