Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

вылетишь после Ковалевой, а я… — она качает головой: — в полуфинал точно не выйду, там девочки сильные, из ГДР. Да и фаворитки… не, в конце на корте останутся Гавелкова и Соколова, они вечно друг с дружкой потом играют. У нас нет шансов. Но все равно… — было интересно познакомиться. Бывай. Если устоишь в матче с Ковалевой — сама тебе мороженого куплю.

— Класс. Бесплатное мороженое!

* * *

Сигаретный дым поднимался тонкой струйкой к безоблачному московскому небу. Илзе Карловна Янсоне стояла на трибунах глядя как заканчивался какой-то малоинтересный матч первого круга, и думала о том, что зря сюда приехала.

Кубок Дружбы Народов. Товарищеский турнир вне рейтинга. Смотрины для молодёжи и возможность для федерации отчитаться о международном сотрудничестве. Чехословакия, ГДР, Польша, Болгария — соцлагерь в миниатюре. Никаких сюрпризов, никаких открытий. Гавелкова возьмёт титул, Соколова дойдёт до финала благодаря тётке, остальные поделят утешительные места.

Скучно.

Три года назад Илзе смотрела на такие турниры другими глазами. Искала таланты, прикидывала потенциал, строила планы на годы вперёд. А теперь…

Теперь она — консультант. Почётная должность для тех, кого рано списывать и поздно возвращать. Смотрит, пишет отчёты, которые никто не читает, получает зарплату и ждёт пенсии.

Пятьдесят два года. Ещё не старость, но уже и не молодость. Достаточно, чтобы понимать: главное в жизни — позади.

— Всё ещё куришь эту свою отраву?

Илзе не обернулась. Голос она узнала бы из тысячи.

— Всё ещё пишешь свои некрологи живым людям?

Нина Волкова встала рядом, облокотившись на ограждение. Худая, резкие черты лица, короткая стрижка — практичная, без претензий. В руках — неизменный блокнот и ручка. Спецкор «Советского спорта», ведущая теннисной колонки, женщина, которая принесла на алтарь профессии две семьи, и бог знает сколько дружб.

В том числе и их дружбу.

— Некрологи пишут о мёртвых, — сказала Нина, доставая из сумочки пачку «Явы». — А я пишу о спорте. Это разные вещи.

— Иногда — одно и то же.

Нина хмыкнула, прикурила. Некоторое время они стояли молча, две немолодые женщины в окружении молодых спортсменок, тренеров, зрителей. Два острова усталости в море чужого энтузиазма.

— Давно тебя не видела на турнирах, — сказала наконец Нина. — Год? Два?

— Примерно.

— Вернулась в строй? Или просто мимо проходила?

Илзе затянулась, выпустила дым.

— Серёжа попросил. Сказал — посмотри, может, найдёшь что интересное.

— Понятно. Как сама? Как… дела? Дочка?

— Уехала к отцу. Сказала, что я ее не понимаю. Наверное, я и правда ее не понимаю. Возраст.

— Проблема отцов и детей. Матерей и детей. — Нина выпустила вверх клуб дыма: — между прочим сказали, что со следующего года курить на территории спортивного комплекса запретят. Дурная привычка, вредная для здоровья. Хотя на мой взгляд нет ничего более вредного для здоровья чем профессиональный спорт.

Илзе не ответила. На центральном корте закончился матч — предсказуемая победа фаворитки в двух сетах. Зрители вяло похлопали. Девушки пожали руки, пошли к раздевалкам.

— Не на что смотреть, — сказала Илзе наконец. — Все одинаковые. Играют по учебнику, двигаются по учебнику, думают по учебнику. Результат — средний. Потенциал — средний. Потолок — сборная, если повезёт. Те, кто должен выиграть — выигрывают. Кто должен проиграть — проигрывают. Какой вообще в этом смысл? — она подалась чуть вперед и оперлась на перила, глядя на происходящее на кортах сверху вниз.

— А тебе нужно что-то особенное?

— Мне уже ничего не нужно, Нина. Я своё отработала.

— Все еще дуешься после той статьи о Вие Озоле? — осторожно закинула удочку Нина.

— Дуются девочки в третьем классе, Нин. Ты — ударила в спину.

— Твоя ученица бросила тебя, плюнула в спину, отплатила черной неблагодарностью и рванула за границу на сытные хлеба и долларовые гонорары. Я была обязана об этом написать, Илзе, ты же знаешь.

— Как будто тебя интересует мое мнение. Или мои чувства. Ты написала, потому что везде должна быть первой, Нин. Это профессиональная деформация. Поэтому у тебя нет друзей.

— А вот сейчас было больно. — говорит Нина, глядя на корт, где начиналась подготовка к следующему матчу: — я думала, что мы друзья.

— У тебя нет друзей, Волкова, ты одинокая как твоя фамилия. Потому что неинтересные люди тебе скучны, ты с ними сама не водишься, а те, кто интересны — ты про них рано или поздно статью напишешь, выставишь их на посмешище и вывернешь наизнанку перед публикой, потому что для тебя твоя профессия значит больше, чем дружба. Смирись. — Илзе гасит окурок о перила и выбрасывает его в стоящую рядом урну-пепельницу.

— Узнаю всегда мрачную Илзе, «Темную Илзе». — говорит Нина как ни в чем не бывало: — и как сегодня? Приглядела чего-то интересного? Ну же, поделись по старой дружбе!

— Интересно как далеко нужно тебя послать чтобы ты от меня отстала, Нина? И… нет, ничего интересного. Дождусь матчей фавориток и… пойду отсюда.

— Так ты не слышала?

— Нет.

— Но хочешь услышать?

— Нет и нет. Ты меня в свои драмы не затянешь, Нин, я в отставке. На заслуженном отдыхе, преподаю, пишу книгу и смотрю за морем. Приезжай ко мне в Юрмалу, там море совершенно другое… обязательно приезжай. У меня есть небольшая яхта, мы выйдем в море, и я постараюсь тебя там утопить.

— Так ты не слышала… — немало не обескураженная Нина улыбается: — тогда сейчас ты упадешь! В первом матче Ковалева встретится с волейболисткой!

— Нина, а ты замечала, что ты стала сильно сдавать в последнее время? Уже и морщинки у глаз появились и шуточки стали совсем не смешные. Что за кличка такая — «Волейболистка»? И почему это должно меня волновать?

— Ну это же ты у нас обожаешь истории про «дикие» таланты в провинции, про