Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

— Ерунда! — возразил Климент Аренский. — Следует установить, как высоко уходят нити заговора! Это не вопрос возмездия, это вопрос информированности!

Крепкий господин средних лет покачал головой.

— В любом случае наши действия приведут к расколу! Мы ничего не добьёмся, лишь навредим общему делу! Сейчас стоит проявить политическую зрелость и выступить против республиканцев единым фронтом, а к этому разговору вернуться уже после победы! Да поймите же: у нас в любом случае нет иного выбора! Есть они и есть мы, в стороне остаться не выйдет!

Узколицый Григорий откашлялся и предложил:

— Наверное, имеет смысл поставить вопрос на голосование…

— Нет! — коротко выдохнул Горский, подводя итог дискуссии. — Кто полагает моё решение неправильным, пусть просто уходит. Каждый волен трактовать слова «долг» и «честь», как ему вздумается. Я для себя решение принял. — Леонтий Игнатьевич поднялся из кресла и объявил: — Аристарх, Серафима, вы остаётесь. Обеспечьте безопасность слушателей. Остальные могут поступать, как им вздумается. Сбор…

Взгляд старика остановился на узколицем Григории, и тот подсказал:

— Всё будет готово через полчаса.

— Сбор на заднем дворе через полчаса! — заявил Леонтий Игнатьевич. — Свободны, господа!

Ко мне этот возглас определённо не относился, и я остался сидеть на диванчике и гадать, какую такую неоднозначную авантюру затевают монархисты, если грядущая акция внесла разлад даже в ближний круг Горского. Ясно и понятно, что дело тем или иным образом касается убийства великого князя, но на кого дала наводку красотка Джейн? Кого вознамерился выпотрошить жуткий старик? Хорошо это для республиканцев или совсем даже наоборот? Неспроста же речь зашла о международном скандале!

Впрочем, никак повлиять на происходящее я в любом случае не мог, а вот оно на меня — запросто. Покинули гостиную не все операторы, остались эмпат, Климент Аренский и узколицый Григорий. Именно последний в мою сторону и кивнул.

— А с этим что делать? — Ещё и предложил: — Может, в расход?

По спине так и побежали мурашки, я даже напрячься успел, но поднявшийся со своего места Горский моего устранения не одобрил и более того — заявил:

— Возьмём с собой.

— А смысл? — не согласился с этим решением Климент Аренский. — Запереть в подвале, и все дела!

— Достанут и там, — мотнул головой Леонтий. — И потом — днём он не сплоховал, так? Вот и пристроим к делу…

— Позвольте поинтересоваться: к какому именно? — уточнил я, хоть и стоило бы промолчать.

Ответная улыбка Горского скорее напомнила оскал.

— Тебе понравится, мой мальчик. Даже не сомневайся! — объявил он. — А нет… Что ж на нет, и суда нет.

Последняя ремарка прозвучала на редкость угрожающе, и Григорий сие обстоятельство без комментария не оставил.

— Сразу бы к стенке и поставили, — пробурчал он и развёл руками. — Ну а что? Не доверяю я ему! Нюхом чую — крыса республиканская!

— Должное применение можно найти любому инструменту, — вроде как вступился за меня Горский, перекосился на левый бок, выудил из кармана золотые часы и отщёлкнул крышку. — Время, Григорий. Время.

— Уже иду.

Узколицый оператор покинул гостиную, Леонтий опёрся на трость и уставился на карту, эмпат плюхнулся в кресло, заложил ногу за ногу и зажмурился, а Климент принялся изучать раненую руку. Вроде все были при деле и вместе с тем атмосфера осталась наэлектризованной сверх всякой меры, того и гляди — любое движение шорохом статического напряжения отзовётся. А источник всей этой неправильности — Горский. Непроницаемый-то он непроницаемый, но корёжит так, что энергетический фон аж звенит от искажений.

— Мне бы до уборной дойти, — сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Климент глянул недобро, распахнул дверь и прищёлкнул пальцами:

— Кеша! Сводите этого до уборной и обратно.

Этого!

Я мысленно фыркнул, но от выражения неудовольствия воздержался и с кейсом под мышкой двинулся на выход. Иннокентий и ещё один слушатель отнеслись к поручению со всей ответственностью и потопали следом, едва не дыша в затылок, ещё и дорогу указывать взялись, будто без их ценных указаний заблудился бы.

Уборная оказалась пуста — ясновидение показало это со всей отчётливостью, но я всё же заперся в кабинке, прежде чем расстегнуть пиджак и начать проверять один пузырёк со сверхбактериями за другим. К моему невероятному облегчению ни один во время короткой сшибки в номере не пострадал, да и различий в реакции на энергетическое воздействие заметить не удалось.

После я какое-то время бездумно пялился в потолок, затем спустил воду и двинулся в обратный путь.

— Медвежья болезнь приключилась? — попытался поддеть меня напарник Кеши, но я пропустил его остроту мимо ушей.

— Вроде того, — спокойно подтвердил, прикидывая свои шансы удрать от монархистов после выезда из гостиницы.

Кто знает, какие планы лелеет на мой счёт Горский? Проверять желания нет, лучше уж выскочу из машины и затеряюсь на тёмных ночных улочках. А к своим пробраться труда не составит. Доставлю образцы, принесу важные сведения. Собственную шкуру спасу, в конце-то концов, что тоже немаловажно.

Увы-увы! То ли эмпат оказался настолько хорош, что сумел считать подобный настрой, то ли просто Горский решил меня из поля зрения не выпускать, но ехать пришлось в одной машине с ними. Узколицый Григорий, коему предстояло крутить баранку, аж в лице переменился, когда я на соседнее место забрался.

А что я? Куда сказали, туда и сел.

Сам бы никогда это место не выбрал, и этот автомобиль — тоже.

Эмпат уселся позади, а он любой мой порыв предугадает, да и старик Горский дотянется раньше, чем дверцу распахнуть успею. Тут только и остаётся, что ждать. Нахрапом действовать нельзя. Боком выйдет.

Близость жуткого старика вызвала нечто сродни приступу панической атаки, и я размеренно задышал, принялся перекраивать схему заземления, менять баланс внутренней энергетики, подстраиваться под внешнее давление, адаптироваться к корёжившим окружающую действительность искажениям. Попутно поглядывал по сторонам и обнаружил, что от участия в акции отказались только двое из приглашённых на совещание операторов: не удалось заметить скептически настроенного господина в возрасте и молодого хлыща, полагавшего операцию лишённой всякого смысла. Шестеро погрузились в головной армейский вездеход, ещё четверо во главе с Климентом Аренским забрались в многострадальный «Капитан», коему предстояло ехать в хвосте автоколонны, ну а нам достался четырёхдверный отечественный седан с не слишком-то просторным салоном. Горский даже недовольно покряхтел, поудобней умещаясь со своей тростью на заднем диванчике.

Автоколонна вывернула со двора на улицу, тянувшуюся параллельно набережной, и помчалась мимо тёмных домов с чёрными прямоугольниками окон. Редко-редко удавалось