"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

Сталин опять согласно кивнул в ответ эти мои слова.

— Это вполне возможно, товарищ Конев. Для немцев это наступление фактически последний шанс захватить Москву. Другого такого шанса у них не будет. А что вы думаете о направлениях главных ударов немцев? В прошлый раз вам удалось здорово угадать их.

— Я полагаю, что как и в прошлый раз, немцы будут стремится осуществить операцию на окружение.

Сталин опять кивнул мне головой в знак согласия.

Далее я сжато изложил свои соображения о возможных направлениях главных ударов противника в ходе этого второго наступления на Москву.

— А что данные разведки? Они подтверждают эти ваши соображения? — спросил меня Сталин.

— Пока нет.

— И как же быть с этим? Всё-таки интуиция интуицией, но данные разведки тоже кое-что значат!

— Ну, времени до перехода противника в наступление ещё достаточно. Вполне возможно, что данные, добытые разведкой, ещё переменятся. Кстати, товарищ Сталин, разрешите обратится к товарищу Берия.

— Разрешаю, — ответил на это Сталин.

— Товарищ Берия, — обратился я к наркому внутренних дел, — можно будет ещё раз воспользоваться вашими услугами?

— Ты, Иван Степанович, опять хочешь попросить у меня Яковенко? -спросил меня Лаврентий Павлович.

— Да, хотелось бы ещё раз воспользоваться его услугами. Прошлый раз очень много пользы от него и от Васильева мы имели.

— Можно, отчего нельзя, — ответил мне Берия и тщеславно улыбнулся. Вот мол какой я! Без меня и моих подчинённых, глядишь, ситуация на фронте была бы совсем иной!

Конечно, тщеславие не самая лучшая черта человеческого характера, но надо признать, что по крайней мере отчасти Лаврентий Павлович был прав. Услуги разведывательные группы Яковенко и Васильева всего месяц назад оказали неоценимые. Они очень здорово подкрепили моё «послезнание». Без данных, ими добытых, мне куда как труднее было убедить Ставку в истинности своих «предположений».

Ну с, товарищем Берия вы ещё будете иметь время для разговора, — произнёс Сталин.

— А я считаю, что предположения Конева содержат в себе, как минимум рациональное зерно, — внезапно вступил в разговор Жуков, — действительно вот лично мне трудно представить то, что армия Гудериана вот так просто не будет участвовать в захвате Москвы. И предположение Ивана Степановича, надо рассмотреть со всем вниманием. Хотя надо сказать если немцы и решатся на такой вариант действий, то в перспективе они могут подставить фланги своих ударных группировок под наши удары.

— То есть, товарищ Жуков, вы думаете, что немцы способны на такую авантюру?

— Ну авантюру не авантюру, но сейчас Гудериан твёрдо уверен в том, что в самое ближайшее время ему удастся захватить Тулу. Тулу мы ему, конечно, не отдадим. А если это случится, а это случится непременно, то что ему остаётся делать? Только предпринять нечто подобное о чём говорил сейчас, Иван Степанович. Быстрый авантюрный рывок к Оке. С одновременным захватом Каширско — Сталиногорского промышленного района. Подобные рывки и прыжки как раз в его стиле. А совершив такой рывок, он, по сути, окажется в тылу всего Западного фронта. Таким образом может образоваться очень неприятная ситуация. Не стоит недооценивать возможность и такого развития событий!

Выслушав Жукова, Сталин надолго задумался. Взял, а потом отложил в сторону свою трубку. Затем встал со своего места и прошёлся вдоль стола. Я заметил, что он ещё больше похудел с нашей последней встречи, и китель висел на нём, как на вешалке. Лицо его стало ещё более серым и измождённым. Видимо он по-прежнему очень мало отдыхал и очень много работал. Впрочем, в таком режиме сейчас жила вся страна. Я, например, вообще старался без особой нужды не смотреться в зеркало. Чтобы сильно не испугаться.

— Хорошо, мы не будем с хода отвергать предположение командующего Западным фронтом. Помня о том, как он сумел определить направления главных ударов немцев в прошлом месяце, — сказал наконец Сталин, — нужна более тщательная проверка всего этого. Запомните, до Москвы врагу осталось всего ничего. А следовательно, права на ошибку мы с вами не имеем. Но требуется подкрепить данное предположение разведывательными данными. Тут, Лаврентий, — и Сталин кивнул своей головой, в сторону Берия, — ты должен оказать всемерную помощь Западному фронту и его командованию.

Сталин хотел уже переходить к заслушиванию доклада Жукова, как я опять взял слово.

— Товарищ Сталин, я полагаю, что нам пора думать не только об обороне, не только о том, как мы сумеем остановить немцев, а и о нашем контрнаступлении.

— Вот как? — с удивлением в голосе спросил меня Сталин, — вы, товарищ Конев, думаете, оказывается, не только об обороне, но и о контрнаступлении. Не рановато вас стали посещать подобные мысли? Хотя товарищ Мехлис рассказывал мне, что вы говорили ему нечто подобное пару недель назад. Но я воспринял это как благое пожелание, не более.

— Ну тогда это действительно было, скорее всего благое пожелание, не спорю, но сейчас уже нет.

— У вас уже имеется план наступательной операции?

— Нет, конечно, не имеется. Я же не знаю, где конкретно будет проходить линия фронта, скажем, через месяц.

— А почему именно через месяц?

— Потому что именно примерно через месяц немцы окончательно выдохнутся.

— По каким таким причинам?

— Главным образом по причинам плохого снабжения. Оно уже сейчас, мягко говоря, оставляет желать лучшего, а примерно через месяц станет совсем плохим. Ко всему прочему, через месяц настанет окончательная зима, а немецкие войска до сих пор одеты в летнее обмундирование. Вряд ли за оставшийся срок будет решён вопрос с его заменой на зимнее. То есть ко всем проблемам противника прибавится ещё и холод. Вернее, эта проблема имеется уже сейчас, а к концу ноября она станет очень острой и животрепещущей. Так что конец ноября — начало декабря самое время для перехода в контрнаступление. Тут всё сойдётся. И общее истощение войск противника, и наступление зимы, и трудности со снабжением, которые достигнут своего пика. Поэтому это и будет самое что ни на есть подходящее время для нашего перехода в контрнаступление.

— Может быть вы знаете и точное число? — с иронией в голосе спросил Сталин.

— Нет. Точное число мне, к сожалению, не известно.

— Соображения Ивана Степановича не лишены смысла, — вновь вмешался в мой разговор со Сталиным