"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

— Спасибо тебе, Георгий Константинович, — поблагодарил я мысленно Жукова, — спасибо. Ты, по сути, сейчас один берёшь под защиту мои высказывания. Пытаешься объяснить этим привыкшим к отступлению Красной Армии людям, что то, что я говорю, не есть обычные досужие мечтания и фантазии.

Сталин лишь хмыкнул в ответ на слова Жукова. Но при этом я заметил, что выражение его лица как-то неуловимо изменилось. Стало внимательнее, что ли. Во всяком случае он не прервал ни меня ни Жукова, а наоборот произнёс:

— Продолжайте, товарищ Конев, ваши рассуждения очень и очень интересны. Хотя…И он повертел в воздухе рукой с зажатой в ней трубкой.

— Необычны и непривычны, товарищ Сталин? — сказал я.

— Да, пожалуй.

— Я понимаю это. Война идёт уже пятый месяц, а всё время Красная Армия отступает. Все мы волей-неволей привыкли к этому. Уже сама мысль о том, что мы можем наступать, а немцы, напротив, отступать и обороняться, многим кажется едва ли не кощунственной. Кажется, именно так будет вечно.

— Не кощунственной, тут вы, пожалуй, хватили лишку, но действительно все мы как-то привыкли к тому, что Красная Армия отступает.

Да привыкли. А ведь перед войной говорили и пели о «малой крови и могучем ударе». А вышло всё совсем, совсем иначе. И крови много, и могучий удар был, и не один, и причём не наш. Конечно, песня это всего лишь песня. Обычная пропаганда. Но всё же, пожалуй, никто здесь в Кремле (да, пожалуй, и в Генеральном Штабе и Наркомате обороны) не предполагал такое вот, настолько неудачное начало войны с Германией и последующее отступление таких масштабов. Да ещё с такими потерями.

— Хорошо, — продолжил Сталин, — что же вам необходимо для будущего контрнаступления? Какие меры мы должны принять уже сейчас, чтобы обеспечить его успех?

— Во-первых, на конец ноября — начало декабря Западному фронту понадобится пополнение в составе не менее чем двух армий. А во-вторых, необходимо значительно увеличить мобильность наших войск. Я, товарищ Сталин, прекрасно понимаю всю сложность переживаемого и страной и армией момента, но тем не менее выношу предложение о срочном начале формирования хотя бы нескольких танковых и мотострелковых дивизий. Без них обеспечить успех нашего будущего контрнаступления будет значительно труднее. Мы должны в ходе него не просто выталкивать немецкие войска с нашей территории, но по возможности добиться полного разгрома его некоторых частей. А это, как показывает практика войны, практически невозможно достичь без их окружения. А этого в свою очередь нельзя или по крайней мере очень трудно сделать, используя лишь одни пехотные соединения.

— А кавалерия? — вмешался в разговор Ворошилов, — по-моему кавалерийские соединения обладают не плохой подвижностью. И что не менее важно, гораздо лучшей проходимостью, нежели механизированные части.

— Да, это так, Климент Ефремович. Но, к сожалению, у кавалерийских дивизий недостаточная ударная мощь. Они никак не способны заменить собой танковые соединения. Хотя их правильное использование способно принести Красной Армии ещё немало пользы. Тем более в некоторых условиях, особенно исходя из характера местности, кавалерийские соединения могут оказаться не менее полезными, чем механизированные.

Это было действительно так. Кавалерийские части и соединения со славой прошли в составе Красной Армии всю Великую Отечественную Войну.

— По каким же штатам вы предлагаете формировать эти дивизии? — спросил меня Сталин.

— Естественно не по довоенным. По июльским. Причём, учитывая то сложное время, которое переживает наша танковая промышленность, их тоже можно несколько сократить. Понимаете, товарищ Сталин, ни танковая бригада, ни тем более танковые батальоны не могут служить полноценным инструментом для проведения наступательной операции на значительную глубину.

— Хорошо, положим, — продолжил Сталин, — мы изыщем для ваших дивизий необходимое количество бронетехники. Но где вы возьмёте командирские кадры?

— В качестве ядра будущих танковых дивизий можно использовать наиболее отличившиеся танковые бригады. Например, танковую бригаду Катукова.

— Сформировать всего за месяц боеспособную танковую дивизию? — вновь подал голос Ворошилов, — по-моему, это пахнет авантюрой!

Что я мог сказать на это? Конечно, в мирное время требование всего за месяц сформировать полноценную танковую дивизию лично мне показалось бы форменным безумием. Но в том то и дело, что мирное время закончилось 22 июня. А сейчас время военное. И немцы находятся под Москвой. И один этот факт требует принятия и реализации решений чрезвычайных, которые в дни мира показались бы нелепыми и безумными.

Но похоже, моё предложение всё же заинтересовало Сталина. Он ещё пару раз прошёлся по кабинету, а затем вновь вернулся на своё место.

— Хорошо, что вам необходимо ещё? -спросил меня он.

— Много чего ещё. Маршевое пополнение, боеприпасы, особенно артиллерийские. Вот я здесь изложил все минимальные запросы Западного фронта, — и я вытащил из папки машинописные листы. Понимая трудное время, которое переживает наша военная промышленность, я ещё раз подчёркиваю то, что требования эти минимальные!

— Кажется они настолько минимальны, — раздался голос Берия, — что я не удивлюсь тому, что для того, чтобы полностью исполнить их, нам придётся почти полностью лишить поставок другие фронты.

Сталин бросил короткий взгляд на Лаврентия Павловича и произнёс:

— А вот все вопросы, которые касаются артиллерии, вы и решите после этого совещания лично с товарищем Берия. И учтите, товарищ Конев, мы, конечно, понимаем и ценим ваше горячее намерение перейти в наступление и разбить фашистов, но и вы поймите нас. Ваш фронт и ваше направление сейчас важнейшее, спора нет. Но у нас есть и другие фронты и другие направления, которые тоже важны. И их также требуется снабжать. И боеприпасами, и техникой, и вооружением. Это я говорю к тому, чтобы вы заранее умерили свой аппетит.

По окончании совещания ко мне подошёл Берия.

— Ну что, Иван Степанович, -сказал он, — пойдём решать наши с тобой вопросы.

— На площадь Дзержинского?

— Нет. На этот раз нет. У меня имеется кабинет и в Кремле. Так что пошли. Посидим, подумаем, чем я смогу тебе помочь по артиллерийской и прочим линиям. Но на многое не рассчитывай. Сам понимаешь, какое сейчас время. Но, сколько сможем, всё тебе дадим. Не сомневайся.

— Ну что же, пойдёмте.

Я вошёл в госпитальную палату, в которой находился Лукин. Михаил Фёдорович лежал на койке и читал книжку. Его соседа в палате не наблюдалось.

— Здравствуйте, товарищ командующий