Как потратить наследство - Евгения Владимировна Потапова

Она бежала, не оглядываясь, спотыкаясь о корни и хватая воздух ртом. Крики и гул позади быстро стихли, заглушённые плотной стеной леса. Оставались только её собственное тяжёлое дыхание, стук сердца и навязчивый, всепроникающий шёпот леса. Она бежала, пока в боку не закололо, а в лёгких не стало жечь. Споткнулась о скрытый мхом бурелом и рухнула в папоротник, больно ударившись коленом. Боль на секунду прояснила сознание. Что я делаю? Куда бегу?

Лика замерла, прислушиваясь. Ничего. Ни криков, ни шагов. Только ветер в верхушках сосен да далёкий, одинокий крик ночной птицы. Тревога, заглушённая адреналином, вернулась, холодной и липкой. Она была одна, в незнакомом, глухом лесу.

Она попыталась вспомнить карту, но в голове была лишь смутная каша из панических образов. Север. Они ехали на север. Значит, на юг — обратно к дороге, к людям. Но дорога — это ловушка. Туда вернутся «охотники». Если они ещё не там.

Лика прикрыла глаза, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, а потом снова побежала, перепрыгивая через валежник, обходя густые заросли чащи, уворачиваясь от низкого лапника. Через какое-то время она выскочила на открытый участок и остановилась. Лика оказалась около железной дороги, на заброшенной станции.

Вдалеке послышался гул, и замелькали огни — приближалась электричка.

— Интересно, она тут остановится или нет? — подумала Лика.

Сердце забилось чаще, смешивая надежду и страх. Электричка была спасением, быстрым путём из этой лесной ловушки обратно к людям, к какой-никакой безопасности. Но она же могла быть новой ловушкой. Кто знает, куда она идёт? И главное — остановится ли на этом заброшенном разъезде?

Огни росли, гул перерастал в грохот. Лика внимательно всматривалась в слепящие свет. Ей нужно было решить в считанные секунды.

Электричка была старой, потрёпанной, состоящей всего из трёх вагонов. Она замедляла ход, приближаясь к платформе. Судя по скрипу тормозов, она собиралась остановиться.

Лика вынырнула из тени, готовая сделать рывок к ближайшей двери. Электричка с громким шипением пневматики остановилась. Двери раскрылись. На пустой платформе это выглядело почти нереально. Из головного вагона вышел единственный пассажир — пожилой мужчина с сумками, он даже не взглянул по сторонам, уверенно зашагав по тропинке в сторону леса, видимо, к какой-то дальней деревне.

Лика замерла в нерешительности. Раздался резкий, нетерпеливый гудок. Кондуктор из средней двери крикнул: «Есть посадка?» Решение надо было принимать сейчас. Лика рванула вперёд. Она впрыгнула в вагон как раз в момент, когда двери начали сходиться.

Вагон был почти пуст. Кроме мужчины у окна, в дальнем углу дремала старушка с авоськой, а у выхода в тамбур курил бледный подросток в наушниках. Лика прошла вперёд, села на сиденье, уставившись в своё отражение в тёмном окне. Электричка тронулась, набирая скорость. Заброшенная станция осталась позади, поглощённая лесом.

Работает защита

Лика привалилась к стеклу и закрыла глаза. Она не понимала, куда едет и зачем, но главное — убраться подальше от этого жуткого места. Она даже не хотела думать, в какую передрягу попали остальные люди и смогут ли они выбраться из неё, главное — унести оттуда ноги самой, другие люди её мало волновали.

Через какое-то время организм сдался, перестав подбрасывать в её голову мысли, и она провалилась в сон.

— Ах вот ты где, мелкая дрянь! — рявкнул ей в лицо знакомый голос.

Она резко распахнула глаза — перед ней висело жуткое перекошенное лицо. Изо рта на неё пахнуло табаком, перегаром и чесноком. Лика закричала, и видение исчезло. Она схватила свой рюкзак и рванула к дверям, которые только что открылись.

Девушка вылетела на платформу, запыхавшаяся и потрясённая, как раз в тот момент, когда двери электрички с шипением захлопнулись за её спиной. Состав тут же дёрнулся и поплыл дальше, оставив её одну в холодном полумраке станции.

Это была не та заброшенная станция. Это была небольшая, но действующая платформа какого-то посёлка или пригорода. Горели несколько тусклых фонарей, на стене висело расписание, из динамика доносились неразборчивые объявления. Было пустынно. Час, судя по темноте, был предрассветный, самый мёртвый.

Лика прислонилась к холодной стене остановки, пытаясь унять дрожь в коленях. Кошмар наяву был слишком реален. Запах, голос… Это было её прошлое. Его лицо, искажённое яростью и злобой.

Она вытащила телефон. Ни новых сообщений, ни пропущенных вызовов. Только время: 04:17. Она была в незнакомом месте, без денег и без плана. Нужно было двигаться. Стоять на освещённой платформе было опасно.

Лика выбралась со станции и побрела по лесной дороге в ближайший посёлок. В лес углубляться ей не хотелось. Посёлок, к которому она вышла, спал глубоким сном. Улицы были пустынны, в окнах домов — кромешная тьма. Хотя кое-где уже просыпалась птица и начинали орать петухи, да где-то вдалеке лаяла собака, да ветер шелестел листвой в палисадниках. Воздух пах сырой землёй, дымом из одной-единственной трубы и какой-то далёкой, заболоченной речкой.

Лика шла, куда глядели глаза, инстинктивно избегая открытых пространств, прижимаясь к стенам сараев и заборам. Её радар, оглушённый кошмаром и бегством, теперь работал вполсилы, лишь отмечая общую, сонную пустоту места. Но где-то на задворках сознания щемил смутный, неприятный осадок. Как будто за этим мирным сном что-то скрывалось. Что-то нездоровое.

Она остановилась около заброшенного дома, перелезла через покосившийся забор и попала в заросли какого-то сорняка. Не успела она сделать пары шагов в сторону развалюхи, как кто-то вцепился в её плечо. Хватка была железной, грубой, не оставляющей сомнений в намерениях. Лика вскрикнула от неожиданности и боли, попыталась вырваться, но её резко развернули.

Перед ней стоял мужчина. Это был тот самый человек с перекошенным лицом из её кошмара в электричке. Только сейчас он был не галлюцинацией. Он был живым, дышащим ей в лицо тем же отвратительным запахом табака, перегара и чеснока. Его глаза, налитые кровью, бешено сверкали в предрассветных сумерках.

— Ну, попалась, стерва! — прохрипел он, тряся её. — Бегаешь, как заяц, сучка такая! Думала, от меня спрячешься?

— Пошёл ты, — попыталась вырваться Лика из его рук. — Тебя нет, ты не существуешь, ты давно прикован к инвалидному креслу. Отпусти меня, тварь! Всю жизнь мне испортил! И матери нет жизни из-за тебя! — орала она.

— Ты всё врёшь, маленькая дрянь, потаскуха! Опять сбежала из дома! — он замахнулся на неё.

Лика инстинктивно сжалась.

— Ненавижу тебя, тварь! — она прикрыла лицо руками.

— Ты чего тут орёшь? — поинтересовался позади