Как потратить наследство - Евгения Владимировна Потапова

Хватка на плече ослабла, и она смогла обернуться. На дереве сидел чёрный кот и внимательно её рассматривал.

— Не ори, а то сейчас весь посёлок на уши поставишь, — мурлыкнул он. — Вот же я и не думал, что ты окажешься во дворе нашего дома. Какая нелёгкая тебя принесла.

Лика ещё чувствовала костлявые пальцы на своём плече и ощущала мерзкий запах. Она повернулась обратно — перед ней так и стоял самый главный враг в её жизни и злобно ухмылялся.

— Пшёл прочь, — сквозь него пронеслась бабка Неля.

И призрак её прошлой жизни рассеялся словно и не было его.

— Пошли в дом, а то ты нам сейчас все защиты поломаешь, балда, — проговорила старуха хриплым голосом. — Вот и проверили их работу.

— Куда идти? — не поняла Лика, крутя головой в разные стороны. — В эту развалюху?

— Угу, — сверху спрыгнул Аббадон. — В неё самую. Не узнала, да? И чего ты там такого видела жуткого, что так орала?

— Там мужик был какой-то, — буркнула старуха. — Отец, что ли, твой?

— Нет, отчим, — вздохнула Лика. — Ненавижу этого гада.

Лика, всё ещё дрожа, посмотрела на покосившийся сарай, который в сумерках казался ещё более зловещим. Она видела его? Или это был морок, как и видение отчима? Но кот и призрак были слишком реальны. Или это тоже галлюцинация?

— Не думай, иди, — сказала Неля, её полупрозрачная рука сделала нетерпеливый жест. — Ты наткнулась на наш внешний периметр. Он реагирует на твои страхи и вытаскивает их наружу. Чем дольше стоишь, тем больше дряни из подсознания полезет. Так что шевелись, иначе будет еще хуже.

Это объясняло жуткое видение. Но не объясняло, почему Неля и Аббадон оказались здесь, в глухом посёлке, в этой развалюхе.

Бабка Неля, не дожидаясь, растворилась в воздухе у самого порога развалин, как будто прошла сквозь стену. Аббадон прыгнул на груду кирпичей и исчез в чёрном провале за ними. Лика, всё ещё чувствуя дрожь в коленях и призрачную хватку на плече, медленно последовала за ними. Она шагнула к тёмному провалу в стене, который раньше казался ей просто дырой. И тут пространство вокруг неё дрогнуло, как поверхность воды. Запах сырости и плесени сменился на тёплый, знакомый аромат сушёных трав, старого дерева и макарон с тушёнкой.

Она переступила порог и оказалась не в развалинах, а в уютном небольшом знакомом холле. В доме было тихо. Однако не успела она сделать шаг, как тут же перед ней вырос Григорий Аркадьевич.

— Здрасьте, — тихо сказала Лика.

— Доброго раннего утра. Вас в дом не приглашали и вам тут не рады! — сердито проговорил он.

— Не кипятись, Гришка, девчонка страху натерпелась, пусть немного передохнет, — рядом возникла Неля.

— А потом мы не досчитаемся антикварных книг в библиотеке, раритетных статуэток и бог знает чего еще. Возьмёт и стырит у Аббадона банку с икрой, — попытался он перебить все последним козырем.

— Я не ем икру, — тихо ответила Лика. — И ваши статуэтки я брать не буду. У меня вот даже есть для вас подарок.

Она поставила на пол рюкзак, порылась в нём и извлекла из него маленькую фарфоровую птичку.

Призрак замолчал, его полупрозрачное лицо выразило искреннее изумление. Птичка была старой, тонкой работы, с едва заметной трещинкой на хвосте, но именно такой, какие он коллекционировал при жизни и продолжал «собирать» теперь, находя их в самых неожиданных местах и принося в дом.

— Это… откуда? — просквозило Григорий Аркадьевич, его гнев мгновенно сменился жадным любопытством.

— На станции нашла, в пыли, — сказала Лика, всё ещё стоя на пороге. — Под скамейкой валялась. Подумала… хозяина нет, а бросить жалко.

Она не стала говорить о том, что позаимствовала птичку в квартире бабушки Томы и её внука Саши. Птичка эта стояла в кухонном шкафчике рядом с разными банками, и, по всей видимости, прежние хозяева не знали всей её ценности. Лика решила, что её всё равно выкинут, когда будут разбирать вещи, и прибрала её себе.

Призрак медленно протянул руку, и крошечная фарфоровая фигурка, коснувшись его прозрачных пальцев, словно обрела невидимую опору, повисла в воздухе. Григорий Аркадьевич повертел её, изучая.

— Саксонский фарфор, — пробормотал он почти с нежностью. — Конец девятнадцатого. Редкий декор… — Он посмотрел на Лику, и в его взгляде уже не было прежней враждебности, а лишь лёгкая растерянность и неловкость. — Гм… Благодарю. Весьма… предусмотрительно с вашей стороны. Проходите, пожалуйста. Вам, кажется, требуется отдых.

Неля фыркнула, но в её глазах мелькнуло одобрение.

— Видишь, Гриша, а ты сразу за воровство гнать начал. И тебя подкупить можно.

— Это не подкуп, а подарок от всей души, — нахмурился Григорий, пряча птичку в складках своей призрачной одежды.

— Конечно, — деловито поддержала его Лика. — От всей души. Как увидала птичку, так сразу про вас подумала.

— Проходи на кухню, — пригласила ее Неля.

Девушка прошла в кухню, где на плите уже стоял чайник.

— Дорогая, народ ещё спит, так что сама тут хозяйничай, — сказала ей бабка Неля.

— Вот им сюрприз будет, — усмехнулся Аббадон, устраиваясь рядом.

Сны и реальность

Лику после чая и плотного завтрака призраки устроили в маленькой гостевой комнате на первом этаже. Помещение было довольно аскетичным: советская кровать с сундуком в изножье, старый комод, стул, продавленный диван-книжка да крохотный столик у окна, затянутого плотной тканью вместо занавески. Но для Лики, измотанной ночным кошмаром и бегством, это казалось раем. Чистый, пахнущий свежим бельём угол, где можно просто выдохнуть и расслабиться.

Аббадон, проводив её до комнаты, запрыгнул на подоконник и уставился в замутнённое стекло.

– Выспись, – сказал он, не оборачиваясь. – У нас тут своя тишина, но она обманчива. Сны могут быть яркими. Особенно в первые часы. Не пугайся.

Лика кивнула, слишком уставшая, чтобы задавать вопросы. Она скинула грязную одежду, плюхнулась на кровать и уткнулась лицом в прохладную наволочку. Жёсткие пружины скрипнули, но матрас показался ей облаком. Она натянула на себя прохладное, пахнущее мятой и полынью одеяло и закрыла глаза.

Тело ныло, веки слипались, но сон не шёл. Слишком много адреналина всё ещё гуляло по венам, а в голове вертелись обрывки мыслей: отчим, охотники, сборщики ягод, незнакомый посёлок, этот