Как потратить наследство - Евгения Владимировна Потапова

границы между мирами тоньше, мы начнём. Каждый возьмёт камень в руку, подержит его, насыщая тем самым намерением, и положит на границе. Я проведу невидимые линии. Аббадон и Неля будут следить, чтобы ни одна живая душа не пересекла периметр во время настройки.

– А что с теми, кто уже может быть в округе? – спросил Илья.

– Если они есть, мы это почувствуем, – прошипел Аббадон, вставая и потягиваясь. – А если почувствуем – то наша тихая настройка превратится в не очень тихую охоту. Но с первым вариантом я согласен. Меньше шума – дольше спим спокойно.

– Тогда нужно сейчас подготовиться к ритуалу, чтобы потом в темноте не ковыряться, - поднялся со своего места Тимофей.

– И тут я с тобой совершенно согласна, - кивнула Валя.

Ритуал

Они разошлись по дому готовиться к ритуалу. План перестал быть абстрактным; теперь у каждого была задача.

Валя занялась главным – формулировкой намерения. Рядом появился Федор.

– Где ты был? – тихо спросила она.

– Я был рядом, - кивнул он, - Я всегда рядом.

– Хорошо, - грустно улыбнулась она.

– Не бойся, у нас все получится, - подбодрил он ее. – Если что, то я тебя всегда прикрою от чужого глаза.

— Я на это надеюсь.

— Удачи!

Федор снова исчез, словно и не было его.

Валентина сидела за кухонным столом с листом бумаги и ручкой, но не писала, а смотрела в одну точку, мысленно оттачивая фразу, которая должна была стать сутью их защиты. Она должна была быть простой, как мантра, и железобетонной в своей однозначности. «Чужой с дурными мыслями, ступивший на эту землю, найдёт здесь только свой собственный страх. Он почувствует себя потерянным, ненужным, совершившим ошибку. Его ноги сами повернут назад, а разум забудет дорогу сюда». Она повторяла это про себя, с каждым разом чувствуя, как слова обрастают энергией и убеждённостью.

Тимофей и Илья вышли во двор с фонариками. Их задача была самой земной: найти подходящие камни. Не абы какие, а те, что уже были частью этого места – лежали у забора, на краю огорода, под старой яблоней. Камни должны были быть гладкими, удобно ложащимися в ладонь, вобравшими в себя и солнце, и дождь этого клочка земли. Они отбирали их молча, почти благоговейно, складывая в ведро.

Григорий Аркадьевич парил между ними, давая тихие указания, видимые только как лёгкие серебристые всполохи в воздухе. Он намечал будущие точки закладки – не по геометрическому кругу, а вдоль естественных энергетических жил участка, там, где защита ляжет, как вторая кожа на тело земли.

Аббадон и Неля исчезли в ночи. Кот растворился в тенях под забором, его зрачки расширились, превратившись в чёрные бездны, улавливающее любое движение и каждый шорох. Неля же не стала тратить силы на материализацию. Её сознание, тонкое и невесомое, растекалось по округе, как туман. Она ловила обрывки снов из соседних домов, прислушивалась к шёпоту леса, выискивая в этой ночной симфонии фальшивые ноты – чужие мысли, сосредоточенное внимание, приглушённые шаги.

Все же в какой-то момент старуха не выдержала слежки и материализовалась около какого-то пьяненького загулявшего мужичка, который пытался справить нужду около кованого забора зажиточных соседей.

– Ты чего паскудник такой удумал, - рявкнула она ему под ухом, - Сам заработать не могешь, так хоть обгадишь?

Дядька ойкнул, подскочил и шарахнулся куда-то в кусты к заброшенному дому. Там он рухнул в крапиву и громко заматерился. Попытался выбраться из травяного плена, но Неля, недолго думая, поддала ему под зад.

– Вот тебе волшебный пендель, – рявкнула она. – И не смей больше па-костить соседям, а то придет к тебе синяя белка в розовом боа!

Из кустов донеслось невнятное бормотание, а потом все затихло. «Вот и правильно!» – фыркнула старуха и тут же исчезла.

Копирование, перепечатка и растаскивание по социальным сетям запрещена автором Потаповой Евгенией и законом об авторском праве.

Через час они снова собрались на кухне. Ведро с камнями стояло посреди стола. Тишина была уже иной – напряжённой, заряженной общим намерением.

– Всё чисто, – донёсся из угла голос Нели. – На три версты вокруг – только сны да звери. Не спящих нет, чужих тоже.

Она не стала упоминать пьянчужку.

– И я ничего подозрительного не учуял, – подтвердил Аббадон, запрыгнув на стул и внимательно разглядывая камни. – Можно начинать.

– Намерение? – спросил Григорий Аркадьевич, глядя на Валю.

Ребята взялись за руки. Валентина глубоко вдохнула и чётко, без дрожи в голосе, произнесла:«Чужой, пришедший сюда со злом в сердце, найдёт здесь только отражение своего страха. Он почувствует себя не в своей тарелке. Его уверенность растает. Его ноги развернутся сами. И память об этом месте станет для него смутным и неприятным сном».

Фраза повисла в воздухе, и каждый повторил её, вкладывая в неё свои опасения, свою волю к безопасности, свою любовь к этому дому.

– Хорошо, – кивнул призрак. – Теперь возьмите по камню. Держите. Думайте не о словах, а о сути. Ощутите, как ваша воля, ваше желание покоя перетекает в холодный камень.

Они протянули руки. Ладонь Вали обхватила гладкий, плоский булыжник. Тимофей взял тяжёлый, почти круглый камень. Илья сжал в кулаке угловатый осколок с прожилками. Даже Аббадон положил лапу на небольшой камешек, выбрав его себе. Неля, оставаясь невидимой, будто обволокла своим присутствием весь стол, участвуя в общем потоке.

Минуту, другую они стояли так в полной тишине. Комната казалась наполненной незримым током. Лампочка под потолком на миг померкла, потом снова загорелась ярче.

– Достаточно, – тихо сказал Григорий Аркадьевич. – Теперь идём.

Они вышли во двор. Ночь была тихой и лунной, усыпанной звёздами. Призрак указывал направление: «Сюда. Под старую рябину. К колодцу. К краю огорода, где земля переходит в лес». Каждый клал свой камень на указанное место, прижимая его к земле ладонью ещё на несколько секунд, завершая передачу.

Григорий Аркадьевич плыл за ними, и его прозрачные руки совершали в воздухе сложные пассы, тянули невидимые нити от камня к камню, сплетая сеть. От этой работы воздух чуть звенел, как натянутая струна, но звук был на грани слышимого.

Когда последний камень лег на место, все невольно вздрогнули. Не гром, не вспышка – просто мир вокруг на мгновение сдвинулся. Стало на толику тише. Тени под деревьями стали чуть гуще. Воздух приобрел едва уловимую плотность, словно