"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

— Как куда. Обратно.

— Обратно — это куда?

Мужик открыл было рот, но тут меня снова саданули по затылку чем‑то тяжелым.

От боли раскалывалась голова. Очнувшись, я обнаружил, что валяюсь на бетонном полу в небольшой комнатке или камере. Стены покрыты серой штукатуркой. Железная дверь. Под потолком — маловаттная лампочка. Напротив стены — деревянный канцелярский стол с ящиками и одинокий стул. Еще зачем‑то водосток в полу. Ничего больше.

На сей раз руки были не связаны, и я со стоном ощупал затылок, ожидая обнаружить по меньшей мере кровь, по большей — нехилых размеров дыру. Ни крови, ни дыры, ни даже захудалой шишки не наблюдалось.

Тут в замке заскребло ключом. Я приподнялся. Дверь распахнулась, и в комнату вошли двое в серой форме и, почему‑то, противогазах. Один из них тащил здоровенный шланг, второй — какой‑то мешок. Третий был Цербером. Двое в противогазах остались у порога. Цербер прошел к столу. Отодвинув стул, уселся. Кроме собачьей башки, имелся у него и лохматый хвост. Собакоголовый бросил на стол принесенную им папку. Порывшись в кармане, извлек очки и водрузил их на переносицу. Выглядело это забавно, и я засмеялся.

Цербер поднял морду и оглядел меня с брюзгливым выражением брыластой хари.

— Номер? — отчетливо спросил он.

— Какой номер? Телефона? Я вам не девушка по вызову.

Если Цербер и не ожидал такого ответа, то виду не подал. Перелистнув содержимое папки, он сказал:

— К‑72563.

— К‑72563 — это не я, а бородатый мужик в кузове.

— Второе предупреждение, — непонятно высказался Собакоголовый.

И продолжил:

— К‑72563, вам инкриминируется вторичная попытка побега, что, соответственно статье УК 23, параграф 15а…

— Кончайте чушь молоть, — перебил я. — Мне надо видеть вашего начальника.

— Третье предупреждение, — вздохнул Цербер и кивнул обряженному в противогаз охраннику со шлангом. Тот обернулся и гавкнул что‑то в коридор. Шланг зашипел. Прежде, чем я успел сообразить, что происходит, в лицо мне ударила тугая струя холодной воды.

Меня никогда не била копытом лошадь, но подозреваю, что ощущения схожие. Силой водяного напора меня отнесло к стене. Я закрыл лицо руками, но вода, казалось, просачивается и сквозь них, заливается в глаза, в горло — я не мог дышать. Я сжался в комок, пряча голову — и тут светопреставление кончилось. Хрипло кашляя, я остался лежать у стены. Из шланга тянулась тонкая струйка.

— К‑72563, сдайте одежду и личные вещи.

— Пошел ты на хуй.

Хлестнула вода. На сей раз меня поливали дольше. Неожиданно посреди экзекуции я вспомнил о листке со стихами у меня в кармане и отчаянно подумал: размыло! Я выставил вперед руки и попытался прокричать «Хватит», но дыхательное горло тут же залило водой. Я захлебнулся и снова закашлялся. Вода схлынула.

— Пройдите на санитарную обработку, — как ни в чем не бывало, продолжал Цербер.

Я сунул руку в карман и сжал мокрый листок в кулаке — будто была это невесть какая ценность.

Дальнейшее скучно описывать. Меня раздели. Поставили рожей к стене. Велели раздвинуть ноги. Обыскали — так что пришлось ловко жонглировать смятым в комок листком. Залезли в задницу, как будто я там храню золотые запасы Форта Нокс. Я попробовал дернуться, и снова меня полили водичкой. Просушили струей воздуха из того же шланга. Потом морда в противогазе высыпала на меня какой‑то едкий белый порошок, от которого я долго чихал и кашлял, и зудела кожа. Бросили мне серый комбинезон с номером К‑72563 на груди. Я его натянул. Защелкнули на запястьях наручники, зачитали что‑то еще из папки — я уже не стал слушать — и, вытолкнув из камеры, передали другим охранникам. У этих собачьих голов не имелось, зато имелись заплетенные в косы черные бороды. Охранники были свартальвами. Я решился обратиться к ним на родном языке, огреб дубинкой в живот и заткнулся. Меня провели по длинным коридорам, где из‑за решетчатых дверей пялились морды разной степени урковатости. Спустили на нижний уровень. И втолкнули в мою камеру.

Когда засов с лязгом опустился у меня за спиной, я поднял голову. И встретился взглядом с восседающим на нижних нарах Нили.

— Нили! — заорал я и кинулся к нему.

Меня перехватили сзади за руки. Я оглянулся. В камере, оказывается, было еще семь обитателей, все свартальвы. Двое самых здоровых заломили мне локти за спину. Нили медленно поднялся и вразвалочку подошел ко мне. Взял мое лицо в горсть.

— Какой я тебе Нили, суч‑чара?

Говоря это, он всадил мне под дых кулак. Я согнулся и захрипел.

— Я тебе, — продолжал Нили, вздернув вверх мое лицо и комкая в жестких пальцах, — я тебе отец, я тебе мать, я тебе и гражданин начальник.

Через каждое слово он бил меня кулаком в живот. Державшие меня за локти не давали упасть.

— Я тебе и господь бог, — завершил свою речь Нили и без замаха съездил мне кулаком в челюсть. Руки отпустили, и я ничком грохнулся на пол. Сплюнул кровь. Вокруг заржало. Обитатели соседних камер сопровождали экзекуцию радостным уханьем и ударами о решетку.

Я приподнялся с пола. Один из свартальвов, здоровенный детина, несильно пихнул меня ботинком в лицо и сказал:

— Ползи под нары. Места тут на вас, гопота сраная, нет уже совсем.

Я откатился к двери. Камера была забита. Кто‑то сидел на верхних нарах. На нижних расположились картежники. Нили, закончив меня избивать, вернулся на свое место и вступил в игру. Один пацан, лет на двести, наверное, меня младше, скорчился у умывальника. Второй сидел рядом с парашей. Места, и вправду, не хватало. Играющие в карты беззлобно переругивались и ботали на такой страшной фене, что я не понимал ни слова.

Часа через два вырубили свет. Я кое‑как скорчился у решетки и задремал.

Отдыхать мне пришлось недолго. Проснулся я оттого, что по мне шарили чьи‑то руки. Спросонок я не стал разбираться что к чему и лягнул в темноту. Лодыжку перехватили. Чья‑то волосатая лапа зажала мне рот. Я забился. Меня швырнули на пол лицом вниз, прижали. Затрещали застежки комбинезона.

«Если со мной это сделают, я умру», — подумал я.

«Если со мной это сделают…»

«Если…»

Однако, не умер. Хотя задница болела изрядно.

Когда в камере все затихло, я сел у решетки. Зубами оторвал лямку комбинезона. Смотал петельку. Я помнил, где были нары Нили. Поднялся. Тихо подошел. Мне кажется, с верхних левых нар меня проводили внимательным взглядом. Блестело там что‑то… Не обращая внимания, я закинул петлю Нили под бороду, откинулся и потянул. Тот вздернулся, попытался