"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

протруби в этот рог, и я приду». И ушел туда, где сгущались туманы и посверкивали болотные огоньки. Агни же со многими усилиями выбрался из топей, вооружился смертным оружием, и вскоре возглавил великую армию. А Ингви все шагал через топь. Наконец, когда сердце его совсем захлестнуло черное отчаяние, увидел он, как под водой что‑то блеснуло. С радостным криком кинулся он в зловещую трясину. Трясина долго не хотела выпускать его из своих смрадных объятий, в руке его был старый и ржавый меч. «Горе мне! — вскричал Ингви, — неужели месяцы я боролся с болотом и всеми его кошмарами ради этой бесполезной железки». И тут раздался тихий то ли стон, то ли шелест. То был едва слышный голос меча.

«Напои меня своей кровью, Ингви, — сказал меч. — Отдай мне свою кровь, и ты увидишь, что усилия твои пропали не зря»

И тогда Ингви взрезал собственные запястья ржавым лезвием и напоил Меч‑Демон своею кровью. Вмиг исчезла ржавчина с клинка, и заблистал он ярче самых ярких небесных молний. Возрадовалось сердце Ингви, хотя и слаб он был от потери крови и боялся, что не выйти ему из страшного болотища. Но страхи его были напрасны. Лишь одного холодного блеска меча хватало, чтобы разбежались все чудовища и все призраки, и вскоре Ингви вышел из Болота Теней невредимым.

Вскоре слава его превзошла славу его побратима. Агни сражался с чудищами мрака с помощью огромной армии, Ингви же хватало его меча. Затрепетали ведьмы и злобные карлы в пещерах, запричитали от ужаса кровожадные тролли и великаны, шипя, уползли в самые дальние болота ядовитые гидры. Ингви не знал поражения, и всюду с ним был Демон‑Меч, чей голос окреп, напитавшись кровью из вен своего хозяина. И однажды случилось так, что армия побратима‑Агни попала в засаду в глубоком ущелье. Окружили ее со всех сторон враги, закрыли выход из ущелья, и гибель была неизбежна. И тогда поднял Агни к губам волшебный рог и протрубил трижды, зовя побратима на помощь. Ингви, хоть и был в этот момент на другом краю земли, услышал и за три шага преодолел расстояние от ущелья. И тут услышал он голос меча. «Господин мой, — сказал ему Меч‑Демон, — помнишь ли ты, как друг покинул тебя в сердце смрадного болота? Чего же стоит подобная дружба? Отдай ее мне, отдай свою дружбу мне, и засияю я еще ярче» И остановился Ингви, и подарил он мечу свою дружбу. Не пришел к побратиму на помощь, и славный Агни погиб.

Прошли годы. Гремела слава Ингви, не знали чудовища спасения от его меча. Все боготворили героя, и лишь прекрасная Бьорг в Облачных Чертогах не знала покоя. И однажды, решившись, покинула она дом своего отца, и спустилась вниз. Найдя возлюбленного, она так сказала ему: «Милый Ингви, годы мои уходят. Хоть и вечно молоды живущие в Облачных Чертогах, а в косах моих уже заблестела седина. Хоть и вечно юны, а ясные глаза мои замутились от слез. Ингви Лорд, как бы ни был ты велик и славен, и не победить тебе всех чудищ мрака, потому что много их, а ты один. Прошу тебя, вернись домой и выполни свое обещание, стань моим мужем». Слезы выступили на глазах воителя от скорбной мольбы девы, и совсем уж собрался он обнять ее и ответить согласием, когда услышал голос Меча‑Демона. «Господин мой, — сказал меч. — Разве не обещала дочь Ильмариннена ждать тебя, пока ты не победишь всех чудищ бездны и не очистишь землю от зла? Чего стоит ее любовь, если не может она вынести ожидания? Отдай мне любовь, отдай мне свою любовь, и сердце твое станет спокойно, и ничто не помешает тебе исполнить назначенное». И выполнил Ингви просьбу меча, и отдал он Мечу‑Демону свою любовь, и с усмешкой сказал после этого прекрасной Бьорг: «Ступай прочь и не мешай мне исполнять назначенное». Горько заплакала прекрасная Бьорг, но не тронули героя ее рыдания. И пошла она прочь, поднялась на самую высокую из Облачных Гряд и кинулась вниз, и подхватила тело ее Небесная Река, и погибла прекрасная Бьорг.

Прошли еще долгие годы. Очистил Ингви Лорд землю от чудищ, очистил Срединный Мир и все подземные миры, и тогда последние чудовища взмолились о пощаде. Поклялись они тихо таиться в своих кавернах и никогда не грозить больше богам или смертным. Жалкими были мольбы их, протягивали великанши и женщины горных троллей к воителю своих младенцев и молили: «Не ради нас, но ради малых детей наших просим пощады». Дрогнуло сердце Ингви и собрался он пощадить последних из рода великанов и горных троллей. И тут заговорил его Демон‑Меч: «Коварство задумали горные тролли и великаны. Погляди на детей их, мой господин — когда вырастут эти дети, возжаждают они плоти человеческой, вылезут из смрадных своих пещер, чтобы вновь сеять смерть. Если пожалеешь ты их, пропадут втуне все твои усилия. И снова заселят землю чудовища. Отдай мне свою жалость, господин, она тебе ни к чему. Отдай свою жалость мне». И герой послушался меча, и отдал ему свою жалость, и истребил последних из рода чудовищ.

Свободно вздохнули освобожденные народы, и провозгласили победителя чудищ своим властелином. Принял он корону. День и ночь гремели пиры в его дворце, день и ночь раздавал он приближенным богатые подарки и улыбался слугам. Не было горя в его царстве, и любой мог рассчитывать на царскую милость. И однажды услышал Ингви Лорд голос меча: «Слишком милостиво обходишься ты, мой лорд, с подданными, которые обманывают тебя и грабят. Слишком много смеешься на дворцовых праздниках, вот и считает народ тебя простаком, не заслуживающим уважения. Отдай мне свой смех, господин, отдай мне свою улыбку, не к лицу они властелину». И послушался Ингви Меча‑Демона, отдал царь свой смех и свою улыбку, и мрачно сделалось в его стране, протянувшейся от моря и до моря. Не было там больше ни шумных пиров, ни веселых праздников. Никого больше царь не одарял богатыми подарками, а, напротив, обложил народ суровой податью. Бледны и печальны стали лица людей.

Годы шли, и в волосах Ингви Лорда заметна стала седина — однако все еще крепка была рука его на рукояти Меча‑Демона, и не слышно было о чудовищах, что осмелились бы тревожить покой его царства. Но однажды с отдаленной границы прибыл купеческий караван. Бледны были погонщики верблюдов, страхом перекошены лица охраны. Караванщик поспешил в царский дворец и поведал, что, идя через горы, вышел