Шеф Хаоса. Книга 2 - Юрий Розин

— Продержитесь там без меня, — ответил я в том же тоне, хлопнув его по плечу.

Они развернулись и пошли к пантерам, которых я подготовил, чтобы доставить их до края шторма.

Стальнов остался стоять.

— Самый важный банкет планеты, — сказал он, чуть помолчав. — Ты готов, Шеф?

Я пожал плечами.

— Для меня не бывает «самых важных». Или, возможно, для меня каждый раз — самый-самый.

Он улыбнулся, кивнул. Обернулся и тоже пошел к каменному транспорту.

###

Полночь.

Я мыл посуду. Руки в мыльной воде, горячей, почти обжигающей — привычка, которую не изменили ни магия, ни Век Крови.

Фарфор скрипел под пальцами. В кармане завибрировал телефон.

Я вытер руки полотенцем, достал его из кармана. Уведомление.

«Кровь и Сталь. Вышла новая глава».

Я сел на стул у стойки, разблокировал экран, открыл приложение. Текст побежал перед глазами.

Банкет. Ресторан. Двенадцать человек за столом. Автор описывал всё: сервировку, блюда, рассадку. Мои блюда, мой фарфор, мои свечи. Стравинский напротив Стальнова. Пятеро Абсолютов по одну сторону. Я и мои ребята по другую.

Я читал, и в груди нарастало то ощущение, которое появлялось каждый раз, когда текст Автора совпадал с моими планами. Как будто кто-то заглянул мне в голову и вытащил мои мысли на поверхность еще до того, как они полностью оформились.

Потом текст дошёл до развязки. Я перечитал абзац. Потом ещё раз. Пальцы на телефоне побелели.

В версии Автора Стравинский умирал за этим столом.

###

Первый день я чинил дорогу.

Без команды шторм казался огромным. Не по размеру — я и раньше знал, сколько в нём квадратных километров. По ощущению. Когда рядом люди, пространство сжимается до расстояния голоса. Когда один — расширяется до размеров тишины.

Дорога очень сильно пострадала после второго нападения и, чтобы в дальнейшем Грачев или грузовики с поставками могли добраться до ресторана, это надо было поправить. Я начал с провалов. Через привязку сдвинул десятки деревьев к краям ям, повалил их, уложил плотно, как шпалы. Засыпал сверху гравием. Утрамбовал.

К вечеру оба провала были заделаны. Не идеально — ухабы остались, — но проехать можно.

Поужинал один. Рис с тушёнкой. Есть в пустом ресторане — отдельный вид одиночества, которого я давно не испытывал. Потом вернулся к тренировкам с саблей.

Телефон от Грачёва зазвонил в одиннадцатом часу. «Витька цел. Первый шторм пройден». Я перечитал дважды, чтобы убедиться.

Второй день — звери.

Мандрилов по шторму были сотни. Может, тысячи — я не считал. Но большая часть обитала на периферии, далеко от ресторана, и мне они были нужны ближе.

Через привязку я направил их к центру. Мандрилы сопротивлялись инстинктам: территориальность, привычка, иерархия стаи. Но привязка давила сильнее.

К полудню первые группы начали подтягиваться. Я расставлял их вдоль дороги, по два на каждые двадцать метров. Часовые. Не агрессивные — наоборот, я специально подавлял в них боевые инстинкты. Против Абсолютов они все равно были в целом бесполезны, и их я собирал для массовости.

А вот для реального боя я привёл из глубины джунглей дюжину пантер, каждая размером с микроавтобус. Обсидиановая шкура, выдвижные когти, длинные клыки. Я разместил их на деревьях по периметру площади вокруг ресторана.

Вечером — ещё одно короткое сообщение от Стальнова через Грачёва.

«Олег молодец. Надя злится. Лиза спокойна».

Я хмыкнул.

Третий день — арена.

Бой будет. Я не сомневался. Но в моих силах было выбрать арену.

В четырёхстах метрах от ресторана, к северо-востоку, я нашёл подходящее место. Относительно ровная площадка, заросшая мелкими каменными кустами. Я расчистил её привязкой, раздвинув деревья, выкорчевав кусты, выровняв грунт.

Получилась площадь. Круглая, метров двести в диаметре. Открытая, без укрытий, без деревьев — чистое пространство под серым небом шторма.

По периметру я выстроил стену из самых прочных деревьев, какие нашёл в шторме. Обсидиановые стволы, чёрные, толстые, в пять обхватов каждый. Я стянул их вплотную, переплёл корнями. Не стена в привычном смысле — скорее живой забор из каменных секвой.

К вечеру площадь была готова. Я стоял на краю и смотрел на неё — пустая, серая, идеально круглая. Похожая на арену. Или на разделочную доску.

Еще в первый день через Грачева я отправил приглашения. Абсолютам — формальные, через официальные каналы связи.

Со Стравинским было сложнее. Он не пользовался ни телефонами, ни связными. Одиночка, который принципиально не контактировал с государственными структурами. Однако я был уверен, что он следил за мной и моим штормом.

Так что я попросил Грачёва на ближайшем к каменному шторму открытом пространстве вывести как можно большими буквами дату, время и суть мероприятия, и в конце добавить одну строчку: «Это нужно и тебе».

На четвертый день через Грачёва пришёл ответ.

«Я буду. Мне любопытно, что ты задумал, Исаев».

Абсолюты тоже в итоге все ответили согласием.

###

На седьмой день вернулась команда.

Я почувствовал их появление на краю шторма через привязку задолго до того, как увидел. Четыре сигнатуры, знакомые, как собственные пальцы. Вышел на улицу встречать. Вскоре между обсидиановыми стволами показались фигуры.

Первым шёл Витька. Я увидел его и сразу понял, что он изменился. Не внешне, но что-то в том, как он двигался, поменялось. Стало увереннее, тяжелее, как будто земля под его ногами стала плотнее.

— Серёг! — Он помахал рукой, ускорил шаг, дошёл, снова обхватил со всей силы. — Живой!

— Был живой, — прохрипел я. — До этого момента.

Он поставил меня, ухмыльнулся. За ним подошла Надя. Осунувшаяся, с тёмными кругами под глазами, но было видно, что она тоже вернулась с новыми силами. Чмокнула в щеку.

В руке Олега, кратко кивнувшему мне и тут же зашедшему в ресторан, я заметил новый посох, судя по мане — явно артефакт. Похоже, они зачистили еще один шторм чисто в довесок.

— Ты похудел, — поздоровалась Лиза, оглядев меня с ног до головы.

— Некому было готовить.

Она чуть улыбнулась.

###

Утро двадцать четвертого декабря. День банкета. Не то, чтобы я специально выбрал Рождество, все-таки у нас этот праздник особо не отмечали, но сбор двенадцати человек за одним столом в этот вечер выглядел довольно символично. Если вспомнить о незримом присутствии Автора, то становилось даже немного неуютно.

Я встал в четыре. Кухня ждала.

Первым делом — утка. Настоящая утка по-пекински требует суток подготовки: обдать кипятком, обмазать мальтозой, подвесить, сушить. У меня не было столько времени. Но у меня была магия.

Утку я достал из хранилища — Грачёв передал через снабженцев неделю назад, и она лежала в пространственном