Хозяева океана. Книга 2 - Сергей Фомичев

— Если они будут достаточно дешевы, мы могли бы строить из них причалы и мосты.

— Да, в качестве понтона они подойдут тоже. Что до цены, то здесь всего несколько типовых элементов и мы можем производить их по стоимости чуть большей чем стоимость пошедшей на них доски. Особенно если много сразу.

— А как их перевозить по морю?

— Сделаю специальный пароход с низкой палубой, будем затаскивать как на вагоны.

* * *

Верхние пороги обошли таким же образом, что Каскады, но уже по южному берегу. Котел и машины тащили на волокушах с помощью восьми мулов. Дорога длинной в двадцать верст заняла у них сутки.

Пороги венчал водопад Селило или иначе Вайам. Он представлял собой величественное зрелище — крупнейшая река всего побережья падала с высоты в десять метров, разделяясь зубьями скал на отдельные потоки. Шум Селило заглушал разговор, а водяная взвесь и туман обволакивали округу плотным облаком. В солнечный день шедшие по обходной тропе люди могли видеть радугу прямо под ногами.

У водопада собралось множество индейцев. Они представляли разные племена и семьи и приходили сюда иногда за сотню верст с единственной целью — ловить лосось.

— Ловят почти круглый год, — сказал Родионов. — Не то что у нас на Камчатке. В этом преимущество длинных рек. Сперва приходит верхняя рыба, ей дольше добираться, затем нижняя. Масти разные. Сейчас и кета хорошо идет, и кижуч. Чавыча с микижей, но уже меньше. А нерка отошла совсем. Перерыв зимой до апреля, а потом по новой ход.

— Надо бы консервную фабрику тут поставить, — сказал Тропинин. — Ты своим предложил бы. Икру по банкам — милое дело. И лосось копченый, соленый, всякий.

— Предлагал уже, как же не предлагать, — отмахнулся Родионов. — Но тут уперлись. На свой лад рыбу сушат и мнут. Ну, понемногу, думаю уговорю. У меня их вождь лососевый в приятелях.

— Лососевый? — удивился Гриша.

— Застрельщик их праздника. Как ход в апреле начинается, так они первого лосося вылавливают и вроде как крестят. Песни поют, славят дух рыбий. И обратно пускают, а следующего уже едят всем миром. Так вот лучшие куски, лучшим людям положены. И с некоторых пор они меня уже за своего держат. Но чтобы совсем своим стать, это годы и годы. Так-то. А уговорить их на что-то новое сложно. Вот и дорогу обходную не дают расширить.

— Пообещай им по четвертаку с каждой тонны на переносе. Причем мы построим дорогу за свой счет, а они лишь будут получать плату, ну, как за аренду их территории. Смогут неплохо подрабатывать…

— Ох не знаю, Алексей Петрович…

Недостроенный пароход стоял в полуверсте от водопада. Пока он представлял из себя деревянную баржу. Палуба была вскрыта ради установки котла, а надстройки не было вовсе. Около двух десятков людей копошились в чреве судна точно муравьи на раздавленной гусенице. Они обкладывали шамотным кирпичом котел, так чтобы разогретые при работе стенки не касались деревянных деталей.

Гриша подумал, что работы здесь еще на долгие недели, но при более внимательном взгляде всё оказалось не так плохо. Детали машины были аккуратно разложены на берегу. Там же лежала стопка сколоченных из доски щитов, из которые собирались возвести перегородки, салон и рубку, длинные доски для палубы и короткие плицы для колеса. Само колесо к счастью уже собрали.

Как оказалось, Андрей Антипин сговорился с несколькими семьями переселенцев, что они помогут ему собрать пароход, а он подбросит их до Голубых гор. Семьи небольшим караваном пробирались вверх по Колумбии, чтобы через перевалы добраться до плато Змеиной и Соленого озера. Дорога эта отнимала много времени и сил. Приходилось тянуть лодки с грузом вверх по течению, а затем по горам тащить всё на собственных плечах.

Станции с вьючными мулами собирались завести на этом маршруте давно, но строительство Кольца заставило отложить все прочие планы. Паровое движение по Колумбии могло облегчить хотя бы часть пути.

* * *

На сборку парохода ушла неделя. К котлу присоединили машины, на выступающих за корму бревенчатых опорах поставили гребное колесо. Установили рули, провели тяги от рубки и машинного отделения. Затем быстро, точно щитовой домик сколотили надстройку. Ни отдельных кают, понятно, никакой роскоши. Вскрыли ящики, достали мебель и занесли внутрь. Стандартные диваны, столы, стулья, частью в виде отдельных деталей, железная печь.

— Именую тебя «Тройкой» — произнес Тропинин.

Дрова для отопления заготовили заранее. Они уже просохли и поленницы заняли большую часть полезного пространства нижней палубы. Кроме людей и грузов пароход вместил только четырех мулов.

— Когда по берегам поставим угольные станции, места станет больше, — пообещал Тропинин. А пока у нас нет времени на заготовку дров и бункеровку.

Не теряя времени на отделку, лишь проверив нет ли где течи, они отправились в путь. Им оставалось проплыть что-то около четырех сотен верст. В верховьях тоже встречались пороги, но небольшие. Судно с паровым двигателем преодолевало их без труда.

* * *

Салон и рубку доделывали уже на ходу. Вставляли стекла в окна, собирали и расставляли мебель, книги на полках, вешали на стены карты и картины. Посреди салона поставили железную печь для готовки и отопления в холодное время. Снаружи красили борта и стены. Убирали мусор.

Пейзаж за окнами выглядел диким. Они проплывали через территории, не имеющие никаких поселений, за исключением факторий меховой компании и небольшого лагеря для переселенцев перед Голубыми горами. Индейцы чаще селились вдоль мелких притоков, а на берегу больших рек появлялись лишь ради промыслов. Складчина выкупила у них достаточно земель, но людей не хватало. Мало пока находилось желающих селиться далеко от городов и океанского берега. Паровое сообщение должно было изменить ситуацию. Но Гриша понимал, что это дело не одного десятилетия.

Пароход шел на всех парах, палуба дрожала. Они старались проскочить как можно больше за световой день. В конце лета на Колумбии, и на Змеиной открывалось множество мелей и порогов, точные лоции только начали составлять.

— Со временем поставим знаки, бакены с фонариками, сделаем навигацию круглосуточной, — пообещал Хартай.

Пока же всякий раз с наступлением темноты приходилось бросать якорь. Первую ночь они провели возле лагеря, от которого начиналась тропа через Голубые горы. Здесь на берег сошли семьи переселенцев, а на борту остались лишь строители Кольца и комиссия по встрече. Вторую ночевку провели в устье Змеиной, и еще раз пришлось встать при