Рунный практик - Артем Каменистый

— Стоп огонь! — скомандовал я.

Со стороны стрелков послышалась ругань сержантов. Тем пришлось криками и зуботычинами успокаивать разошедшихся не на шутку бойцов. Очень уж многим хотелось выпустить вслед бегущим врагам еще пару болтов.

Которых у нас изначально было мало, а теперь стало ещё меньше.

Бегущая лёгкая пехота навалилась на ряды тяжёлых «коллег», создавая сутолоку и столпотворение. Некоторые отряды перестали поспевать за барабанным боем, строй там и сям начал деформироваться. Офицерам ничего не оставалось, кроме как скомандовать остановку и начать торопливо устранять беспорядок.

До первой шеренги четыреста пятьдесят метров. Дистанция хорошая, и я снова разрешил огонь. После поправки прицелов, разумеется.

Теперь «пулемёты» заколотили по качественным металлическим и кожаным доспехам, но принципиальной разницы с прежним избиением не наблюдалось. На такой дистанции тяжеленные болты играючи прошибали стальные пластины, кирасы и кольчуги. Лишь офицеры выдерживали убойные попадания, но только те, у которых имелись приличные амулеты. А ими не все могли похвастать, так что командиры тоже иногда падали.

За вынужденную остановку Тхат платил дорого. Наши сержанты то и дело выпускали особые болты, оставляющие дымный след и по результатам своего выстрела заставляли подчинённых делать поправки. Несмотря на топорность прицелов, мы предусмотрели способы таких корректировок, но понятно, что при движении цели толку от поправок меньше. Но сейчас враги стояли, и с каждой секундой наш огонь становился всё злее. Болты так часто колотили по доспехам, что над полем боя стоял своеобразный гул. Это походило на звуки работы множества кузниц.

Двухминутная заминка позволила «тряпкам» выпустить в идеальных для них условиях больше двадцати тысяч болтов. И я видел, что не один из двадцати прилетел, куда надо, а явно больше. Три по самым скромным прикидкам. А это несколько тысяч раненых и убитых.

За столько короткое время нести такие потери на дистанциях, недоступных магам, южане не привыкли. Так-то стрелковые отряды в этом мире не редкость, но роль у них всегда вспомогательная, а не главная, как у нас. Столь плотный огонь, от которого не спасают доспехи, пехоту обескураживал всё больше и больше. Нет, бежать никто не дёргался, это всё же если не элитные части, то недалеко от них отстающие. Но солдаты принялись прикрываться щитами, сбиваться потеснее, дабы не оставлять для болтов лазеек.

И катапульты, как раз к этому моменту снова перезарядившиеся, выпустили снаряды в эти скопления. Первый так себе сработал, а вот два следующих прилетели хорошо, уложив полторы сотни тяжёлых пехотинцев. Те, кто выживали, падали от ударной волны, и потому перестали прикрываться щитами. Наши арбалетчики этот момент не упустили.

Не знаю, что было бы дальше, не случись с четвёртым снарядом беда. Нет, он взорвался, как полагается, а не хлопнул в воздухе безобидно, но почему-то полетел сильно дальше прочих. Или расчёт впопыхах что-то напутал с прицелом, или что-то случилось с механизмом.

Как бы там ни было, он пролетел над всеми шеренгами тяжёлой пехоты, и разорвался над головами офицеров, что метались позади строя, собирая руганью и тумаками разбегающиеся отряды «мясного щита».

Я отчетливо разглядел, что от близкого взрыва снесло кучку явно не последних офицеров, что направлялись к месту «усмирения паникующих» со стороны командного пункта. Амулеты спасли не всех, да и те, кто пережили удар, попадали вместе с лошадьми, и подниматься не торопились.

Судя по сигнальным ракетам, что начали взлетать со стороны командного пункта одна за другой, короли, завидев, что случилось с группой командиров, сильно разволновались и что-то затеяли. Сигналы вражеские мы читать не научились, но не заметить то, что вся конница пришла в движение, с нашей высоты невозможно.

— Зачем всадники в центр собираются? — удивился Дорс.

— Я тоже не понимаю, — сказала Кими.

Ну да, классическая схема подобных сражений подразумевает использование конницы на флангах. По центру, причём за многотысячными массами пехоты, ей, как бы, делать нечего.

И тут, после очередной серии ракетных сигналов, пехотинцы снова начали движение. Только почему-то не к нам, а в разные стороны. По центру возник разрыв на всю глубину построения, и он быстро расширялся.

Похоже, несмотря на понесённые потери, южане не считают нас опасными ребятами. Лучшее средство против стрелков — кавалерия, вот и решили завершить битву одним мощным лобовым ударом.

— Всем приготовиться! Конная атака по центру! — скомандовал я.

Изначально я полагал, что всё пройдёт «по классике» — удар пехотой по центру и конницей по флангам. На этот непредвиденный случай у нас не заготовлены быстрые сигналы, пришлось посылать гонцов, чтобы донесли короткие инструкции до тех отрядов, которым сейчас придётся поработать. Заскрипели механизмы разворачивающихся катапульт, вниз по склону направились пехотинцы Львёнка, к задней шеренге стрелков подъехали тележки Паксуса, и туда же подтаскивали аркбаллисты, что до этого стояли у ярмарочных загонов.

— Они и правда сейчас конницей по центру ударят! — дошло до Арсая.

Восторженно скалясь, он спросил:

— Мы же сейчас ударим им навстречу, не так ли?

— Уймись, псих, когда десница скажет, тогда и ударим, — заявил Дорс и добавил: — Чак, а ты в курсе, что Глас снова в бой рвался?

— Нет, не в курсе. Ты, что ли, нашего героя остановил?

— Можно сказать и так. Сказал, что в бой ему можно при одном условии, — Брунгильда должна стать его телохранителем. И он сразу передумал. Так-то Глас не трус, но кое-чего боится.

— Глупый человечишка, — прогнусавил Гнусис. — Это же счастье, быть поблизости от такой роскошной женщины.

— Вот! — одобрительно заявил Дорс. — Даже Сранька всё правильно понимает. Не повезло нашему деснице с его Голосом.

То, как Дорс выделил последнее слово, напомнило мне про другой Голос. Тот, о котором невнятно рассказал поднятый мертвец.

Я так и не понял, что он тогда имел ввиду.

— Они пошли! — воскликнул Арсай и нервно затеребил ладонью по рукояти меча, что оставался в ножнах.

— Вот же псих, — Дорс покачал головой. — Даже рукоблудие у тебя ненормальное. Чак, их там тысяч десять, и из них почти половина приличной конницы. Я там даже латников вижу. Не пора ли драпать подальше от этого города?

Я покачал головой:

— Тебе не стыдно? Их всего лишь десять тысяч, и они совершили две ошибки.

— Какие? — удивился Дорс. — Вроде всё у них нормально.

Я снова покачал головой:

— Первая ошибка: отказались от удара пехотой, и пошли в