Наследие младшей ветви - Юджин Никитин

Он лежал, пытаясь перевести дыхание и найти в себе силы встать и секунд десять мог себе лишь позволить со страхом смотреть с земли на лежащие прямо перед ним тела. В висках стучало, когда он снова смог встать на колени, всё ещё удерживая бесполезный теперь револьвер без патронов. Пусть и без патронов, но он придавал хоть какое-то иллюзорное ощущение вооруженности для него, и бросить его Белов просто не смог.

В месте падения пытавшегося уйти из-под расстрела всадника и его лошади слышалось жалобное, скребущее душу лошадиное ржание. Несколько раз лошадь пыталась встать, дергаясь крупом, но тут-же заваливалась с ещё большим хрипом. Её всадник лежал под ней и не подавал никаких признаков жизни. Получивший пулю в спину и затем по инерции перекинутый через голову своей лошади в падении, он и так имел не так уж и много шансов на благополучный исход. А теперь, когда рухнувшая на него лошадь делала попытки встать снова и снова, оказался окончательно добитым под её попытками.

Внимание Алексея привлекло движение прямо перед ним, и он вдруг с испугом осознал, что одно из двух лежащим перед ним тел, начало подавать явные признаки жизни зашевелившись. Ближайший к нему человек, тот самый, в которого он попал самым первым выстрелом застонал и начал приподниматься, медленно приходя в себя. Сбитый первым попаданием, он был откинут на центрового и скорее всего именно это не дало ему разбиться при падении, погасив скорость. А ещё Алексей вдруг с пугающей чёткостью осознал, что, поддавшись радости от того что ближайшего всадника выстрелом выбило из седла, он совсем упустил тот факт, что не зафиксировал в сознании куда именно пришелся его выстрел.

Человек стал шевелиться сильнее и прямо на глазах Белова, встал на карачки тряся при этом головой. Единственное что сейчас спасало от его полного прихода в себя это по-видимому контузия, полученная при падении. Внутри Алексея разлилось холодное ощущения страха что если он сейчас не сделает что-нибудь, то всё закончиться на самом деле не так как он уже успел подумать. Патронов в револьвере больше не было и единственный шанс добить противника, был лишь в том, чтобы добраться до приходящего в себя врага сейчас, пока он окончательно не пришёл в себя.

Белов попытался вскочить с колен, и тут же рухнул назад. Левая нога напомнила о своём ранении, став практически неподвижной, и он её теперь совсем не чувствовал. Глухой крик боли вырвался у него при этом непроизвольно, и тут-же стоящий всего в нескольких метрах от него в коленно-локтевой позиции враг, испуганно замер и медленно повернул голову в его сторону. Их взгляды встретились. И оба они одновременно замерли и в один миг осознали ту ситуацию, в которой сейчас оказались. А дальше события понеслись вскачь.

Если бы сейчас кто-нибудь смотрел со стороны на них, то увидел бы, как они одновременно начали действовать. Стоящий на карачках резко сел на ноги и стал кастовать плетение, засветившимися неровным красным мерцанием руками. А прямо на него, нелепо перебирая руками с зажатым в одной из них револьвером, и волоча за собой онемевшую левую ногу пополз сжавший от злобы зубы Белов. Сидящий начал подвывать, смотря на быстро подбирающегося к нему Алексея, и руки его вспыхнули ярким огнём гудящего огненного шарика, размером с мячик для настольного тенниса. Между ними оставалось не больше пары метров, когда шарик метнулся в приближающегося Белова. И именно это короткое расстояние и сыграло со стрелком злую шутку.

Шар ударил вскользь в левое плечо, лишь немного пошатнув Белова и заставив того зашипеть от боли ожога. А в следующий миг, схватив снова начавшего плести следующий шар противника за руку, Алексей, используя сидящего врага как опору приподнялся и начал наносить тому удары рукоятью револьвера по спине и голове. Возможно, если бы его противник просто начал бы с бороться, всё могло закончиться совсем по-другому. Но получилось именно так как получилось.

И понадеявшийся на магию, вместо рукопашной борьбы, противник проиграл. Первый же удар рукоятью по спине сбил его концентрацию, следующий удар пусть и вскользь по затылку, заставил его инстинктивно попытаться прикрыть голову руками. А третий удар, пришедшийся уже точно в затылок, его оглушил и обрушил без сознания ниц. Замахнувшийся в очередной раз Белов промахнулся и завалился на лежащего сверху. Сил подняться не было, эта схватка высосала из него последние соки, и сейчас он просто лежал на поверженном враге дрожа от напряжения. Лишь липкое ощущение от нахлынувшего ещё буквально минуту назад страха не давало расслабиться и забыться.

Превозмогая боль и слабость Алексей приподнялся и неловко сполз с рухнувшего тела своего недавнего противника. С болезненным стоном и выступившим из-за этого холодным потом, ему удалось пересилить себя и приподняться на колени. Сейчас он просто не мог себе позволить терять ни минуты больше, вдруг ещё кто-то из этой троицы остался жив, и пока он жалеет себя готовиться нанести удар. Приподняв согнутую в локте правую руку, с зажатым в ней револьвером и в готовности в любой момент нанести удар по голове своего оппонента Алексей, морщась от боли в обожжённой левой руке стал ей обыскивать тело.

Валяющаяся в нескольких метрах винтовка привлекла сначала его внимание, но двинуться за ней он банально не рискнул. Опасаясь того, что как только он отойдёт на несколько шагов и перестанет контролировать ситуацию этот урод что чуть не поджарил его, может очнутся и он не успеет что-то предпринять. Поэтому Белов сосредоточился на обшаривании пояса и карманов. За что, почти сразу и был вознаграждён выуженным из притороченной к поясу кобуры револьвером. Счастливая улыбка расплылась на его усталом лице, а из его рта вылетел радостный возглас. Револьвер жандарма что сослужил ему такую неоценимую службу был отброшен в сторону, а его место в руке заняла новая добыча. Лишь немного отличающаяся по весу, и с полным барабаном. Удача снова улыбнулась ему, как это случалось уже неоднократно.

Удача придала ему сил, и он наконец-то смог приподняться. Контролируя находящегося без сознания мужчину направленным на него револьвером, он доковылял до лежащего в дорожной пыли ружья и используя в виде костыля поднялся на ноги. Теперь дело пошло быстрее. Проковыляв ещё несколько шагов в сторону обочины, он добрался до второго тела, что раньше было центровым. Ему даже не пришлось тыкать того стволом ружья, чтобы проверить жив тот или нет. Мёртвые, уставившееся в небо глаза