Наследие младшей ветви - Юджин Никитин

Посланный старостой гонец в соседнее, более крупное село привёл за собой разъезд из десяти жандармов. Их старший, тоже урядник бросил злой взгляд на своего погибшего коллегу, оставил двоих осматривать карету. И во главе остальных держа оружие на готове, помчался вперёд к месту происшествия. Именно они встретились с телегами, на одной из которых сейчас и находился раненый Белов.

Выслушав объяснения Алексея, старый седоусый урядник покачал удивленно головой, но не став подвергать сомнениям слова дворянина счёл за лучшее оставить разбирательство на своё начальство. Явные дворянские игры простому народу никогда на пользу не шли, а он уже достаточно пожил на свете чтобы потерять даже малейшее желание быть хоть как-то причастным к этому. Так что разъезд разделился и в миг пятёрка жандармов сорвалась к оставленным телам во главе с урядником. Ещё трое жандармов уселись на ту же подводу, где сидел Алексей и не сводя с него настороженных взглядов, сопроводили до села. Все трое бросали на него хмурые взгляды, иногда поглядывая на своих привязанных к телеге лошадей, что шли за подводой, и молчали всю доставшиеся дорогу.

В селе их небольшая процессии вызвал ещё больший переполох среди собравшихся. Ну ещё бы, такое событие — то мёртвый приезжает в карете без наездника, то на телегах привозят раненого парня под конвоем жандармов. Село гудело. И каких только там пересудов уже не было. Какой-то местный знахарь по приказу жандарма оказал Алексею первую помощь. Просто туго перевязав рану плотной повязкой и залив рану какой-то вонючей жидкостью. Комментировать Алексей ничего не стал, решив для себя за благо лишний раз промолчать и не будоражить внимание к себе ещё больше. После оказания помощи, его ссадили с телеги и разместившись на принесенной откуда-то лежанке он вместе с сопровождавшими его жандармами стали ждать возвращения старшего разъезда.

Так продолжалось сидение на центральной площади ещё примерно час. А потом практически одновременно с двух сторон в село въехало две процессии. Одна из них представляла собой тех самых пятерых жандармов во главе с урядником, которые уехали за трупами. А сами трупы они привезли на двух выловленных лошадях, что паслись в поле после того как погибли их наездники. С другой стороны, в село въехало сразу четыре кареты, сопровождающиеся полуэскадроном казаков. Событие оказалось резонансным не только для села, но и для всей губернии, раз реакция оказалась такой массовой.

Белову пришлось в очередной раз рассказывать свою историю, а казачий хорунжий и жандармский поручик лишь удивлённо и недоверчиво смотрели на него, иногда, переглядываясь между собой пока он излагал. Ну, на их реакцию полную сомнений, Алексей не удивлялся и не обижался, да и не мог на самом деле их винить в невысказанном недоверии. Далеко не каждый день, раненый подросток рассказывает о том, как расправился с тремя нападавшими, тем более вооруженными, вступая в противоборство с одним револьвером в руках.

Взгляды были полны сомнений, а на их лицах иногда мелькали недоверчивые ухмылки. Это коробило, но он был уже таким уставшим от всего что произошло сегодня и довольствовался тем что, никто в открытую не говорил, что ему не верит. Так что устав что-то рассказывать и отбросил желание кому бы то ни было что-то объяснять по этому поводу. Алексей просто отдался на волю провидения и всё что ему оставалось это устало откинуться на сиденье в карете, которые его пересадили для дальнейшей отправки в Кострому. Оба офицера сидели напротив него, и всю дорогу до того момента как они приехали в Кострому они практически не разговаривали погруженные в свои размышления.

Как только они прибыли к зданию канцелярии произошла быстрая и тихая замена сопровождающих. Пусть теперь вместо трёх жандармов его сопровождало только двое, но выправка и цепкость взглядов выдавала что теперь он под намного более строгим и профессиональным надзором. Оба крепких мужика в жандармской форме с лычками урядников, не испытывая ни малейшего сомнения шагнули вслед за ним в лазарет, куда его первым делом сопроводили. Да и когда два целителя начали колдовать над его раной, сначала извлекая оставшуюся пулю, очищая рану и затем залечивая повреждения Алексей прекрасно видел, как оба сопровождающих постоянно, стараясь быть в своих движениях незаметными смещаются вслед за ним и целителями. Тем самым постоянно создавая между собой и Беловым пустое пространство, чтобы ничего не мешало им среагировать в случае возникновения опасной ситуации.

Но всё прошло достаточно быстро и без эксцессов, а целители не задавали лишних вопросов, только сугубо профессиональные по теме. Так что процесс излечения не оказался долгим, буквально минут сорок и всё закончилось. Результатом была выглядевшая совершенно неповрежденной нога, не считая небольшого шрама в месте попадания винтовочной пули, но такого — что по нему можно было уверенно сказать, что рана была как минимум пару лет назад. А на плече от ожога, вызванного попаданием огненного шара, выпущенного Новиковым вообще не осталось и следа. Единственное что теперь выдавало его как участника битвы на смерть это была местами сгоревшая, местами порезанная одежда. Но никто его переодевать, а тем более предоставлять новый комплект одежды не спешил, а сам Алексей спрашивать не стал.

После того как Алексея отвели к целителям в Имперской канцелярии, и приведении его состояния в более-менее нормальное, его снова под негласным конвоем повели по коридорам канцелярии в уже знакомый с прошлого его приезда в Кострому кабинет Данилова. Раны ему исцелили конечно, но вот одежда, порванная и потрепанная, в кровавых подтеках плюс ещё бледное и уставшее лицо явно вызывало жгучее любопытство всех, кого бы они не встречали на этом пути. Слух о нападении трёх бандитов, убийстве жандарма и о совершенно ошеломляющем факте, что шестнадцатилетний парень сумел отправить на тот свет всех троих нападавших в одиночку распространился по канцелярии со скоростью лесного пожара. Так что ничего удивительного в том, что он снова стал предметом общего интереса и пересудов не было. Всё, как и в Буйской школе до этого, вот только масштаб уже совсем не уездной школы.

Белов старался не обращать на любопытствующие взгляды внимания, сокрушаясь про себя о той постоянной и совершенной не нужной ему странной тяги судьбы подкидывать ему неприятности. И по какой-то неведомой ему причине, эти неприятности становились всё более и более опасными для его тонкой душевной организации, и что самое немаловажное — для его нового молодого тела.

p. s. Подписаться на автора