Откройте рот, скажите: "Р-Р-Р"! - Фунтик Изюмов

Из тюрьмы не слишком-то помешаешь! А про этого дурака напишут, что он был умным, благородным, отважно боролся с несправедливостью и бюрократией и был голосом общественного мнения! Как вам такое, господин Рей⁈

Уголком глаза я заметила, как после моих слов редактор приосанился, а потом он взглянул на хозяина. И в его глазах прочитал только одно слово «Приговор!».

На долю секунды Фредерик Рей замялся, и со свистом выпустил воздух сквозь стиснутые зубы. Ну, значит, впечатлился! Пусть пока переваривает, а я успею с редактором поговорить. По-душам.

— Это что⁈ — я выхватила из ладони хозяина смятую газету, которую тот попросту забыл выпустить из рук, и хлопнула ей перед носом редактора, — Я спрашиваю: это что⁈

— Обь… объявление? — слегка поперхнулся редактор.

— Это не объявление, это издевательство! — заявила я, — Что значит: «Снимаю глаз и порчу»⁈ Хочешь, хозяин у тебя, прямо сейчас, снимет глаз? И хорошенько его испортит?

— Оп… опечатка… вместо «сглаза»…

— А почему здесь указано, что для визита к нам нужен «овод»? Мечтаешь среди роя оводов очутиться? Хозяин устроит!

— То… тоже опечатка… — признался редактор, — Вместо «повода»…

— А почему напечатаны те слова, которые зачёркнуты? Разве не понятно, что раз они зачёркнуты, то они не нужны?

— На… наборщик ошибся…

— А ты куда смотрел⁈

— То… торопились мы…

Фредерик Рей молча шагнул ближе к столу и на ладонях у него вспыхнула ослепительно-белая плазма. Редактор испуганно хрюкнул и моментально нырнул под стол:

— Простите! Я… я жить хочу!..

Фредерик стряхнул огненные сгустки на стол, и они поползли к краю стола, торопливо и жадно, оставляя после себя чёрные прожжённые следы. И тут у меня в мозгу щёлкнуло. Идея! Гениальная!

— Стойте! — закричала я, — Остановите их! На секунду!

Огненные змеи замерли и свернулись в клубочки. Потянуло запахом горелого дерева.

— Эй, ты! — окликнула я, — Как там тебя?

— Гелиодор-Октавиан Нижневолокский… — осторожно выглянул из-под стола редактор.

Змеи одновременно подняли огненные головы.

— Это творческий псевдоним! — заорал редактор, снова ныряя под стол, — А так-то я Антуан Багуль…

— Вот что, Антуан, — проникновенно сказала я, обходя стол по кругу, — Ты, точно, хочешь жить?..

Редактор торопливо закивал головой, мол, хочет-хочет, ещё как хочет.

— Тогда вот что… — я присела за стол и набросала несколько строчек, — Вот что… Мы сейчас уйдём… но если через десять минут не выйдет нового, экстренного выпуска газеты, с одним вот этим объявлением… то мы вернёмся! Не смотрите так на меня, хозяин! Я не буду препятствовать! Да, чего там, я сама вас сюда за ручку приведу! И всё будет хорошо. И пепел редактора мы за окно выбросим и, если что, я передачи вам в тюрьму носить буду, а если этому… Гелиодору… вдруг памятник поставят… я сама его краской оболью! Чтобы не прочитать было!

Фредерик Рей насупился, но промолчал.

— Ты всё понял? — поглядела я на редактора, — Десять минут! Твоя жизнь висит на кончике минутной стрелки!

— Конечно-конечно… — залебезил Гелиодор-Октавиан, — Если хотите, даже будет редакторское примеча…

— Ни буквы! — шикнула я, — Иначе я за себя не отвечаю! Только вот это объявление! И не приведи нелёгкая, если будет ещё одна опечатка… Всё, время пошло!

Редактор выскочил из-под стола и принялся шевелить губами,