Сто жизней Сузуки Хаято 2 - Мария Александровна Дубинина

даже в самом начале. И вместе с ней Хаято ощущал нарастающий страх. Что-то вот-вот должно произойти, что-то ужасное, и как бы он ни торопился, ему не успеть вовремя. Лишенный листвы лес просматривался далеко, но этого было недостаточно, не получалось пронзить его взглядом насквозь. И Хаято спешил, почти не глядя по сторонам, не ощущая холода и усталости. Не замечая пустоты вокруг: ни звука, ни шороха. Природа застыла… напуганная?

Вскоре солнце скрылось за облаками, на смену голым ясеням и лиственницам пришли хмурые ели, сгустились тени, отбрасываемые раскидистыми лапами. Хаято на миг остановился и посмотрел наверх – еще недавно ясное небо посмурнело, осыпаясь крохами снега. Хаято тряхнул головой и поторопился дальше, пока лес вдруг не расступился и за пустырем не появился покосившийся частокол. Сердце ёкнуло. Хаято понял, что опоздал. Это было не знание, а внутренняя уверенность, в которой он не сомневался. Замедлившись, он двинулся к распахнутым воротам в общину бессмертных.

Даже не зайдя внутрь, он почувствовал дыхание упадка – здесь не было жизни, причем уже довольно давно. Поселение выглядело заброшенным: пустые холодные дома, сгрудившиеся по обе стороны единственной улицы. Никакого движения, только медленно падал снег, добавляя белизны черно-серому пейзажу. Это не укладывалось у Хаято в голове. Разве это место похоже на средоточие зла? С кем тогда он собирался бороться за Ишинори?

Нет. Что-то тут не так.

Хаято остановился и поглубже вдохнул колкий морозный воздух, постаравшись отключить чувства и прислушаться к течению природной ки. И тут будто стрела вошла в сердце! На миг он увидел черный туман, сгустившийся над поселением, грязный, отравленный скверной, душащий страхом и отчаянием. Хаято схватился за голову и усилием воли заставил себя вынырнуть из транса, но дыхание все еще вырывалось со свистом, а в груди бил набат.

– Ишинори… – прошептал Хаято и, больше не тратя времени, ринулся вперед. Пробежал поселение насквозь, миновал хозяйственные постройки и прошел через барьер, скрывающий ото всех настоящее Фудзимикё.

Это было спрятанное за высокой стеной поместье, но ворота оказались открыты, и Хаято с волнением вошел в них. Перед ним раскинулась широкая пустая площадь перед богатым дворцом в несколько ярусов, украшенных разлетающимися карнизами и тонкой резьбой красных колонн. Хаято окинул его взглядом от ступеней до конька крыши и поежился. Снегопад остался за пределами поместья, будто Хаято попал в другое измерение. Ки в нем бесновалась, чувствуя опасность, которая пропитывала воздух и каждый сун земли. Хаято хрустнул пальцами, разминая их, и тут земля содрогнулась, послышался стремительно приближающийся гул, и из дворца выбежал Ишинори. Его лицо было белее снега, а когда он увидел Хаято, оно исказилось от ужаса.

– Прочь! – закричал Ишинори.

И прекрасный дворец за его спиной треснул, как игрушечный, и из его нутра выбралось чудовище.

Хаято отшатнулся. Головой подпирая второй этаж, монстр раскинул в стороны множество игольчатых ног, упираясь в уцелевшие стены, и навис над Ишинори мужским торсом, будто сшитым из лоскутов грубыми нитками. Грива нечесаных волос рассыпалась по могучим плечам и спине, неестественно длинные руки, словно плети, свисали вдоль уродливого тела.

– Прочь! Беги! – снова выкрикнул Ишинори, протягивая к нему руку, но острый коготь, венчающий одну из паучьих конечностей, за плечо пригвоздил его к порогу. Ишинори не издал ни звука, распластавшись в окружении испачканных кровью волос.

Чудовище расхохоталось скрежещущим, мерзким смехом. Хаято схватился за голову. Этот звук проникал в него, сбивал течение ки, сковывал тело невыразимым ужасом.

– Я убью твоего пса и выпотрошу ему кишки, а ты, Ишинори, будешь смотреть и молить меня о пощаде! – прогрохотал мужской голос, вдавливая Хаято в землю. – Умолять своего господина проявить милосердие, как молила твоя распутная мать.

Ишинори дернулся, и кровь все сильнее окрашивала его волосы и одежду, стекая по ступеням красными ручейками. Тучи сгущались, превращая день в ночь, и солнечный диск поблек и спрятался за ними. На двор опустилась тьма.

Хаято силился что-то сделать, рвался, но его будто парализовало заклятием. С рычанием зверя он призывал обезумевшую ки, пока она жгла изнутри, заставляя обливаться потом и тут же остывать.

Монстр выдернул коготь из тела Ишинори, и тот безвольно скатился по ступеням и упал на холодную землю.

– Я бессмертен! Бессмертен! Я – новый бог!

Волна гнилой энергии прошла по двору, врезалась в Хаято, но вместо того чтобы окончательно сломить, вдруг отрезвила. Он сжал кулаки и, не сводя взгляда с Ишинори, процедил:

– Чучело ты многоногое, а не бог.

И с криком обрушил кулак на землю. Ки прокатилась по телу от живота, выжигая себе путь, кипятя кровь, и вырвалась-таки на волю испепеляющей стрелой. Пронеслась над Ишинори и ударила в центр устрашающей махины. Монстр издал вопль боли, но Хаято только начал. Даже если он выжжет себя дотла, не даст какому-то неведомому уродцу издеваться над своим другом.

– Как ты посмел?! – взревело чудовище, размахивая руками-плетями. В груди от удара Хаято образовалась дымящаяся дыра, однако не прошло и пару секунд, как в ней закопошились тонкие щупальца и «зашили» ее.

Ну и мерзость!

– Получи! – рыкнул Хаято и повторил удар. На этот раз земля встала дыбом, ступени раскололись, и одна из согнутых ног чудовища переломилась. Хаято бросился вперед, окруженный оранжевой дымкой ки. Ему некогда было вспоминать заклинания, он просто раз за разом бил плетьми из чистой духовной энергии, пока еще оставались силы. Оказавшись рядом с Ишинори, он заметил, что тот пришел в себя и, зажимая кровоточащее плечо, отползает в сторону.

– Хаято… – проронил он. – Зачем?

Монстр вдруг присел, кроша остатки фундамента, а потом подпрыгнул и в два прыжка скрылся за воротами. Хаято выдохнул горячий пар и закашлялся. Внутри все будто в узел завязалось, было тошно, гадко. Он уперся ладонями в бедра, сильно наклонившись вперед, и сплюнул кровь.

– Это что такое сейчас было? – спросил он сам у себя.

Но получил ответ:

– Мастер. Господин Фудзимикё. То… чем он себя сделал.

Хаято вытер губы и повернулся к Ишинори. Тот сидел на земле, обнимая себя за раненое плечо, и недовольно хмурился. Как-то не так Хаято представлял их встречу.

– Кто просил тебя за мной идти? – спросил Ишинори. – Тебе здесь делать нечего. Это касается только меня.

– Да что ты говоришь?! – мгновенно завелся Хаято, но, наткнувшись на взгляд Ишинори, медленно выдохнул. – Так, я спокоен. Я совершенно спокоен.

Ишинори смотрел на него с отчаянием и страхом, вот только боялся он за него. Когда Хаято это понял, ярость испарилась без следа. Они чуть снова не повторили свои старые ошибки.

– Я не могу тебя оставить.