Сто жизней Сузуки Хаято 2 - Мария Александровна Дубинина

– Я почувствовал, – тихо отозвался Ишинори.

– И я все знаю теперь. Рюноске рассказал, а я… я вспомнил, Иши. На этот раз точно все.

Ишинори не выдержал – спрятал лицо за спутанными волосами, но Хаято схватил его за подбородок и заставил посмотреть на себя. Хотя бы сейчас, хотя один-единственный раз на сотню жизней они должны смело взглянуть друг другу в глаза.

– Ты не виноват, – сказал он, и голос едва не дрогнул. – Пойми же. Я вспомнил каждое слово. Я понимаю, почему ты это сделал. Я понимаю тебя. Послушай, Иши. Все, что мы творили, все, что происходило из раза в раз, из жизни в жизнь, не имеет к нам никакого отношения. Я имею в виду, к настоящим нам. Если кого и стоит обвинить, то Сугисаки Рюноске и его безумие. Это он, желая воскресить нашего учителя, сделал меня одержимым своей ненавистью, обрек нас на постоянный бег друг за другом в попытке отомстить. Он создал этот неправильный мир, в котором притворялся Рюичи. И он ни о чем не жалеет! Ему совершенно все равно, что будет с нами дальше!

– Не думаю, что в нашей истории есть виноватые и совершенно безвинные, – почти прошептал Ишинори сухими бледными губами. – Не могу винить Сугисаки, ведь на его месте сделал бы то же самое.

Он наконец смело встретил взгляд Хаято и повторил:

– Если бы ты умер, а я обладал нужными знаниями, я бы тоже попытался. И ни о чем не жалел бы.

Хаято промолчал в ответ. Что он мог ответить? Ишинори и так, безо всяких слов, ощущал правду, идущую прямиком из его сердца.

Если бы Хаято тогда оказался на месте Рюноске… Разве смог бы устоять?

Ишинори схватил Хаято за запястье скользкими от крови пальцами.

– Если ты знаешь, как все было, тогда понимаешь, как важно остановить Мастера, – горячо заговорил он. – Он не один десяток лет одержим желанием победить смерть и стать равным богам. Он родился здесь, но его предки родом из-за моря, и их знания медицины превосходили наши. Фудзимикё похищали тех, кто сведущ в лекарском деле, и вынуждали работать на себя… как мою мать.

– Он странновато выглядит даже для иностранца, – заметил Хаято.

– У всего есть побочные действия.

– И то верно. – Хаято поднялся и протянул руку. – Вставай. Остановим этого мутанта, пока он никого не напугал до седых волос.

Ишинори неуверенно улыбнулся, и его холодные пальцы легли в ладонь Хаято.

Расчет был на то, что Мастеру все еще нужен Ишинори и рецепт, переданный ему матерью. Зашифрованную формулу он выжег, но она осталась в голове. Это было умно – так Ишинори обезопасил себя от немедленной смерти. В теории. На практике же бакэмоно, в которого превратился хозяин общины бессмертных, атаковал его, едва увидел. Позже, когда все закончится, Хаято еще раз обсудит с Ишинори его самоубийственный поступок, но пока они шли через мертвую деревню. Ишинори старался не смотреть по сторонам, а если и оглядывался, то так, будто ждал удара. Сердце сжималось от мысли, что ему пришлось здесь пережить. Хаято не знал подробностей, но одного вида страшных старых шрамов на его спине хватало.

– Никого не осталось, – пробормотал Ишинори. Ранее он чем-то посыпал рану в плече и перетянул тугой повязкой, но это было временной мерой. – Я не понимаю. Как так вышло?

Он остановился напротив пустого места между хижинами и поежился.

– В чем дело? – спросил Хаято.

– Лекарский дом. Был раньше, пока не сгорел.

– Ты расскажешь мне потом? Все без утайки?

Ишинори привычным жестом накрыл шею ладонью, и она нащупала свежий ожог.

– Потом, – эхом отозвался он и пошел дальше.

Хотелось верить, что это уже не отговорка, а обещание. Хаято поспешил за ним и, когда впереди показались выломанные чем-то большим ворота, услышал странный звук. С самой первой минуты его высадки на берег он поражался неестественной тишине, мертвому безмолвию, а когда увидел черный туман скверны над поселением, понял причину. Но этот новый звук ему не померещился.

– Ишинори, – позвал он.

Раньше, чем друг обернулся, волна удушающего смрада прошлась по улице. Хаято закрыл нос и рот ладонью. Откуда-то он точно знал, что это запах темного колдовства, порожденного не только людьми, но и самой Ёми.

Ишинори попятился, едва не споткнувшись. Хаято поспешил к нему, и в этот момент из домов начали выходить люди. Хаято опешил. Он не чувствовал никого живого на много ри вокруг, да и до сих пор не чувствовал, потому что эти люди были мертвы.

Глава 33. Не хочу, чтобы ты исчез

– Этого еще не хватало! – вырвалось у Хаято. Он словно попал в эпизод фильма про зомби-апокалипсис, а ему они никогда не нравились. – Что за ерунда?

Хотелось высказаться крепче, но Ишинори повернулся к нему с таким лицом, что все лишнее мигом выветрилось из головы.

– Это они… – помертвевшими губами прошептал Ишинори.

– Они? – не понял Хаято? – Они – это…

Ну конечно! По спине пробежали мурашки, когда Хаято посмотрел на покачивающиеся фигуры другим взглядом. Откуда бы здесь взяться такой толпе? Эти люди всегда жили тут, они и были общиной бессмертных. Хаято нервно усмехнулся. Да уж, в какой-то степени они своей цели добились.

А вот Ишинори явно было не до иронии. Он весь затрясся, сжимая и разжимая пальцы. В таком состоянии боец из него был неважный. Хаято перевел взгляд на «людей». Все они встали вдоль дороги, и тусклый свет наконец упал на них. Если что и могло создать подобное, то оно шло прямиком из Ёми: серая кожа обтягивала костлявые фигуры, местами она потрескалась и разошлась, выражения лиц были одинаково застывшими, с приоткрытыми ртами и абсолютно белыми глазами. Когда они не двигались, походили на жуткие пугала, но стоило только пошевелиться, как ожившие мертвецы качнулись вперед единой волной и начали рваными, дергаными шагами смыкать строй на пути Хаято и Ишинори. И все это в полнейшем безмолвии. Казалось, сильнее напугать уже не получится, но в толпе Хаято заметил детей – не одного или двух, а больше, – и гнев едва не застил ему разум.

– Да что же это такое?! – вскричал он, беспомощно скользя взглядом от одного к другому.

– Марионетки, – ответил Ишинори. Его плечи опустились, спина согнулась, будто на нее опустился непосильный груз. – Я мог быть среди них. И… я уже видел таких.

Хаято даже думать об этом не хотелось, но