Босс не знает отдыха - Наиль Эдуардович Выборнов

— А за кого пойдете?

— Губернатор, — я улыбнулся. — У меня нет гражданства, я не имею права участвовать в выборах. Но если я не могу отдать своего голоса… Я кормлю людей, у меня есть связи в профсоюзах — швейном и у докеров. Если я смогу донести до них, что кандидат в президенты действительно сможет исправить ситуацию — они проголосуют.

Интерес в его лице стал еще более явным, даже хищным каким-то. Он прекрасно понял, что именно я имею в виду.

— А если было бы гражданство? — все-таки спросил он.

— Я бы пошел голосовать за политика моложе и энергичнее. Честно сказать — у вас впереди второй губернаторский срок, Таттл проиграет вам, и никто в этом не сомневается. И тогда у вас была бы возможность баллотироваться в президенты. И вы на этом посту сможете сделать гораздо больше, чем любые частные лица.

— Вот как? — спросил он. — А у вас есть мысли, как страна должна выходить из этого кризиса?

— Конечно есть, — кивнул я. — Я думаю, что нужно дать людям работу — на это у бюджета денег хватит, тем более, что деньги растут в цене после всей этой беды с вкладами населения. Но раздавать их — глупо. Дай человеку рыбу — и он будет сыт один день. Дай человеку удочку — и он будет сыт всю жизнь.

— И что за работа?

— Инфраструктурные объекты, — пожал я плечами. — Дороги, мосты, общественные здания. Ремонт и строительство новых. Это не только накормит людей, но и поможет заложить фундамент на будущее.

— Да, — кивнул он. — Гувер собирается строить дамбу.

— Да, — подтвердил я. — Дамба на Колорадо будет не одна. Это амбициозный проект, и он будет дорого стоить. Но тут лучше сработает много менее амбициозных проектов, то, что будет помогать людям лично. Школы, больницы, библиотеки, полицейские участки. Я и сам планирую заняться стройкой, но уже для своих нужд. Планирую открыть несколько отелей на Кубе и дать людям работу.

Думаю, эта идея уже крутится у Рузвельта в голове, он ведь сделает это через несколько лет, когда станет президентом и объявит новый курс. Его лицо изменилось — оно стало еще более заинтересованным, было очевидно, что мои слова резонировали с его собственными мыслями. И получить подтверждение для него было совсем не лишним.

— Что еще?

— Нужно делать это с умом, губернатор, — сказал я. — Нужно обеспечить людей не только работой, но и жильем и питанием — это тоже важно. Устроить трудовые городки, горячее питание там, чтобы были нормальные условия.

— И вы взялись бы за обеспечение этого горячего питания? — вдруг перебил он меня. — У вас уже есть опыт.

Я замер. Вот оно — то, чего мне не хватало, чтобы буквально говоря озолотиться. Эти три слога, которые ласкают ухо любого бизнесмена. Госконтракт.

И это мне предлагает сам будущий президент.

— Взялся бы, — кивнул я — это было предложение, от которого нельзя отказаться. — У меня есть контакты с фермерами, и я думаю, что мог бы расширить их на всю страну. Главное — хорошо платить им, и тогда все будет хорошо. Впрочем, я бы сделал бы еще кое-что, что касается продовольствия.

— И что же? — он был заинтересован, очень заинтересован.

— Земли центральных штатов истощены. Нужно сокращать посевы — цены на продовольствие все равно упали. Но при этом помнить о том, что фермы у многих в залоге, так что субсидирование помогло бы. Ну и цены на продовольствие вырастут, и им не придется сжигать зерно, потому что это дешевле, чем везти его на продажу. Заодно и земле дадим отдохнуть.

— Интересно… — кивнул он. — Думаю, это в голову никому не пришло бы.

— Помимо этого нужно сосредоточиться на социальных вещах. Взяться за регулирование фондового рынка — думаю, мистер Кеннеди с этим вполне справится, — пусть Джозеф мне потом спасибо скажет. — Опять же, вернуть доверие банковской системе за счет страхования вкладов. И пенсии, помощь инвалидам, сиротам. А еще нужно отменить сухой закон.

— Что? — он посмотрел на меня совсем иначе. Похоже, что это не то, что он ожидал услышать от человека, который сделал большую часть своего состояния на продаже выпивки.

— Отменить сухой закон, — повторил я. — Во-первых, губернатор, он просто не работает — все все равно пьют. Во-вторых, продажу алкоголя можно обложить акцизами, это даст дополнительные вливания в бюджет. И если запустить старые заводы и построить новые — это даст дополнительные рабочие места.

— Смелое решение, — он покачал головой. — Очень смелое, мистер Лучано. И вы — последний человек, от которого я ожидал это услышать. Простите за прямоту, но ведь, насколько я знаю, сухой закон приносит вашей Организации большие деньги.

— Нет никакой Организации, губернатор, — я улыбнулся. — Это байки, которые выдумывают журналисты для того, чтобы продавать тиражи. А сухой закон все равно придется отменить. Тот, кто это сделает, отберет деньги у бутлегеров и вернет их государству. Нужно строгое регулирование, но это сделать будет не так сложно. Зато прекратятся все эти бутлегерские войны, а заработанные деньги эти люди смогут вложить в легальные проекты. Если им это будет выгоднее.

Я прямо намекнул на то, что не только у него одного есть план на будущее. Он понятливо кивнул, после чего сказал:

— Ваши мысли очень близки к моим, пусть некоторые вещи и кажутся мне слишком смелыми. Но пока мало кто разделяет их.

— Я думаю, время покажет, что это правильный путь, — сказал я. — И когда придет время реализовывать такие идеи в большем масштабе… Среди частных лиц найдутся люди, которые готовы помочь. И не только словами поддержки.

Рузвельт наклонил голову, и его глаза чуть сузились. Он спросил:

— Вы предлагаете партнерство, мистер Лучано?

— Я говорю, что у меня есть ресурсы, связи и понимание того, что нужно простым людям. А еще я очень хочу оказаться на правильной стороне. На стороне того, кто достаточно смел, чтобы провести серьезные реформы.

— Интересное предложение, — сказал Рузвельт. — Хотя вы понимаете, что моя позиция требует определенной осторожности в отношении некоторых партнерств.

— Полностью понимаю, — сказал я. — Но люди часто меняют