Чун Цзы. Книга 2 - Шу Кэ

«Убить?» Он приказал Чэн Фэну просто вернуть ее. Неужели…

«Как они посмели действовать за его спиной? Как посмели вынуждать Чэн Фэна пойти на убийство?!»

Ло Иньфань сжал кулаки, спрятанные в рукавах. Его ярости не было предела. В то же время сердце сжалось от глубокого чувства стыда, которое никак нельзя было унять. Он слишком мало делал для нее, снова и снова позволяя другим причинять ей вред. Смерть Чэн Фэна, безусловно, задела его за живое, но как бы он поступил, если бы умерла она?

В любом случае он тоже виноват в той боли, которую ей причинили.

Посох Сияния звезд уничтожен. Возможно ли, что она… Ло Иньфань посмотрел на ученицу перед собой и вдруг почувствовал холод.

Подул ночной ветер, полная луна села за холм. Учитель и ученица молча смотрели друг на друга.

Чун Цзы медленно положила посох Сияния звезд на землю, встала и повернулась к учителю спиной.

– Я возвращаюсь.

Возвращается? Зачем? Неужели и правда хочет стать повелительницей демонического дворца Девяти глубин? Глаза Ло Иньфаня вспыхнули холодным блеском. Ярость и убийственная энергия разлились в воздухе.

– Ты… посмеешь?!

Хочет убить ее? Чун Цзы без страха оглянулась и посмотрела на него.

Ло Иньфань сжал кулаки, но вскоре расслабил их и сказал:

– Чун-эр!

Его голос был слабым, немного упрекающим. Таким, как в те моменты, когда она по-детски злилась, надувая губы, а он пытался ее отругать, но не мог. Он всегда предупреждал ее таким тоном – возможно, только так безэмоциональный почтенный мог выразить особые чувства.

Как тот, кому даже ругать ее было жаль, мог без конца причинять ей боль? Чун Цзы медленно подошла к нему и прошептала:

– Наставник.

Это слово смягчило его сердце: все же она признает в нем учителя! Ло Иньфань был приятно удивлен, хотя больше опечален. Он обнял ее за хрупкие плечи, а сердце вдруг заныло.

Это не ее вина. Это он обманул ее доверие. Виноват лишь он.

Однако голос разума говорил, что ему придется совершить еще одну ошибку.

Она уже встала на демонический путь, не по своей воле выбрав дорожку, определенную судьбой. Рожденная с темным духом, дочь Ни Луня… само ее существование может разрушить шесть миров и забрать тысячи невинных жизней. Почти каждый человек делает подобный выбор, потому что не может позволить себе проиграть, не может разрешить себе уйти от ответственности.

Как поступить? Снова причинить ей боль, заточить в Ледяную тюрьму или… прямо здесь поставить точку? Сейчас самый удобный случай, она беззащитна в его объятиях. Покончить со всем очень легко, ведь так?

Неслыханное двуличие: если кто-то другой пытался убить ее, он приходил в ярость и пытался помешать совершить задуманное, а теперь сам стоит перед аналогичным выбором.

Нельзя снова причинять ей боль. Нельзя…

Ло Иньфань закрыл глаза, правая рука нежно гладила девушку по спине, незаметно изменяясь для последнего удара.

Чун Цзы не поднимала взгляда, но, почувствовав густую ауру убийства, грустно улыбнулась про себя. Сон, только во сне люди обнажают душу и раскрывают истинные желания. Он никогда не раскаивался в содеянном. Даже во сне. Не мог противостоять своему долгу и предназначению, был готов обменять ее жизнь на благоденствие в шести мирах. Большинство людей поступили бы так же, можно ли его в этом винить? Она ведь просто любила учителя, поэтому не могла выносить его боль.

Так, может быть, лучше помочь ему?

– Наставник.

Пусть сделает это. Она хотя бы умрет в его объятиях. Ее лицо уткнулось ему в грудь, промочив одежду слезами. Ее руки были нежными, хрупкими, но они что есть сил вцепились в него, обнимая.

Вдруг в голову бессмертного пришла мысль: еще совсем недавно эти руки и ноги были сломаны и искорежены. От этого воспоминания сердце сжалось, будто по нему полоснули ножом.

Как можно снова причинить ей боль?! Как можно?!

Аура убийства отступила, руки бессильно легли на ее спину.

– Наставник? – Она подняла голову и непонимающе посмотрела на него.

Все же уровень совершенствования Ло Иньфаня был очень высок, он быстро почувствовал неладное. Угасшая ярость вспыхнула с новой силой – это злобное существо застало его врасплох и использовало на нем технику кошмара! Она нарочно испытывала его!

Он прекрасно знал, что она не желает ему навредить, но все равно не мог сдержать гнев. Он чувствовал себя уязвимым от того, что она могла видеть его насквозь.

Как она осмелилась влезть в его мысли?! И еще считает его своим наставником?

Ну что ж, хорошо. Теперь она знает о его неспособности противостоять долгу, о чувстве вины, о беспомощности. Это он не смог ее сберечь. Это его вина. И все же он всеми силами пытался ее защитить: скрыл темный дух, несмотря на риск стать преступником среди бессмертных, ради нее он так старался постичь технику Зеркального сердца, едва не впав в одержимость, когда отразил ее мысли. Все это было только для того, чтобы вечно быть с ней рядом, как учитель с ученицей. Поняла ли она и эти чувства?

И в ее прошлой, и в нынешней жизни он никогда не жил спокойно, но она в конце концов все равно оставила его. Ушла в демонический дворец Девяти глубин, чтобы стать их повелительницей!

Она сказала, что ненавидит его, но знает ли, как он ненавидит ее?!

Ветер раздувал ее черные одеяния, отчего талия казалась еще более хрупкой. Ее точеное лицо, глаза феникса, наполненные печалью, растерянностью, недоумением и ожиданием… Но перед взором вдруг встала совсем другая картина: маленькая ученица, подающая чай, растирающая чернила в свете лампы, вечно ждущая его на берегу источника Четырех морей…

Глаза перед ним причудливым образом слились с теми большими глазами из воспоминаний. Ребенок, что всеми силами старался добиться его внимания и благосклонности, молодая девушка, которая предпочла позор, не желая, чтобы он узнал о ее любви…

Однако теперь… теперь она решила покинуть его!

Нить любви, неизвестно когда завязанная в его сердце, под действием яда желания и обиды вдруг превратилась в бурлящее чувство, подобное огромной волне. Оно пробилось через духовный барьер, воздвигнутый после сотен лет совершенствования, затопив сердце, не давая времени одуматься.

Еще доступная искорка разума подсказывала, что нельзя этого делать… Он всеми силами пытался подавить желание, хотел оттолкнуть ее, но уже был не властен над своими поступками. Во сне разум не так силен.

Ее пухлые губы были чуть приоткрыты. Влажные, сияющие… как лепестки дикой сливы, распустившейся среди снега на горе Тяньшань. Такие же, как в ту ночь.

Очарование, от