Бывает и хуже? Том 11 - Игорь Алмазов

— Со мной приедет сотрудник больницы.

— Хорошо. Фамилию продиктуйте, пожалуйста, для пропуска.

Я продиктовал. Она поблагодарила и попросила подъезжать к северным воротам.

— Там вас встретят, — сказала она. — До встречи.

Я положил трубку и посмотрел в окно. Всё прошло слишком гладко. Меня действительно ждали.

В половине одиннадцатого в кабинет вошёл пыльный Чердак с болторезом в руке.

— Срезал, — выдохнул он, приземляясь на стул.

— И что там? — заинтересованно спросил я.

— Сань, — он поставил болторез к стене. — Ты лучше сам посмотри.

Мы вышли на улицу. Кочегарка стояла в дальнем углу территории, за старым забором. Кирпичное строение с проржавевшей трубой.

На земле валялся срезанный замок.

— Вот он, — Чердак поднял его и показал мне. — Смотри, ни пылинки. Год ему, не больше.

Кто-то менял его недавно, значит, кто-то сюда ходил.

— Внутрь заходил?

— Заходил, — Чердак поморщился. — Метра на три. Там вонь ужасная, я дальше не пойду.

Я включил фонарик на телефоне и шагнул внутрь. Действительно, запах тяжёлый. Сырость, мыши, старая бумага. Провёл фонариком по стенам, нашёл старый котёл.

И коробки. Верхняя коробка была без крышки. Внутри лежали медицинские карты.

Я вытянул одну и посветил на обложку. Карта две тысячи седьмого года.

— Чердак! — позвал я. — Иди сюда.

Он подошёл к двери, но внутрь заходить не стал.

— Что там?

— Карты, — сказал я. — Все сто двадцать восемь похоже. Похоже, никто их не сжигал.

Я стал вытаскивать карты по одной. Проверял фамилии, годы, отделения. В четвёртой по счёту коробке были не карты, а папки с завязками. Внутри лежали листы, исписанные мелким аккуратным почерком.

«Смирнов П. А., 1948 г.р. Поступил 12.03.2003. Диагноз при поступлении — пневмония нижнедолевая. Умер 19.03. Диагноз в справке — ХСН. Вопрос: почему?»

Я перевернул лист. Следующая запись была такой же по структуре. Фамилия, дата, диагноз при поступлении, дата смерти, диагноз в справке. И вопрос в конце.

Это была не отчётность. Никакая форма так не выглядит. Кто-то много лет вёл собственный учёт. Я вернулся к первой странице и посмотрел на верхний угол. Там стояла подпись, врач-терапевт, который когда-то вёл мой участок. Задолго до моего прихода. Задолго до того, как этот участок дали мне в наказание, потому что он был заброшенным.

— Сань? — Чердак подошёл ближе. — Ты чего замолчал?

Я закрыл папку и завязал тесёмки.

— Тут кое-что интереснее карт, — сказал я. — Чердак, слушай внимательно. Дверь запираем на наш замок, инвентарный. Ключ один, у тебя. Коробки не двигаем, ничего не выносим. Кроме этой папки, я её забираю.

— А если спросят?

— Никто не спросит, — сказал я. — Про кочегарку знаем мы четверо. Пусть так и останется.

Чердак кивнул. Потом посмотрел на коробки и почесал затылок.

— Сань, а карты-то зачем сюда тащили? — спросил он. — Ну если не жгли.

Вопрос был хороший. Я и сам об этом думал.

— Может, тащили, чтобы сжечь, — сказал я. — А потом передумали.

— Почему передумали?

— Не знаю, — честно ответил я. — Может, испугались. Может, решили придержать.

Мы вышли на воздух. А пыльно там всё-таки!

Чердак повесил замок, Костя, который так ничего и не понял, ушёл к себе. А я вернулся в свой кабинет и спрятал папку в сейф. Разберусь позже, но что-то всё это мне не нравится.

До двенадцати я разбирал текущие дела. Потом в кабинет заглянула Мария Викторовна из лаборатории. Вид у неё был злой.

— Александр Александрович, мы встали, — заявила она.

— Что?

— Реактивы заканчиваются. Биохимический анализ почти наполовину уже не делаем. Завтра и коагулограмму не сможем проводить.

— Заявку на реактивы отправляли?

— Давно уже, у нас с этим строго. Всё думали, что вот-вот привезут. Поэтому и дотянули так.

— Поставщику звонили?

— Звонила четыре раза, — кивнула она. — Говорят, у них нашей заявки даже нет.

Бардак!

— Как нет, если есть подтверждение? — спросил я.

Мария Викторовна молча развела руками. Я нашёл номер в бумаге и позвонил в ту организацию сам. Озвучил суть проблемы.

— Секунду, — сказал он. — Так… нет, не вижу.

— Заявка от одиннадцатого числа. У меня на руках ваше же подтверждение о приёме.

Он помолчал, потом стал стучать по клавиатуре.

— А вы по какому ИНН смотрите? — спросил он.

Я продиктовал наш ИНН.

— О, — сказал он. — Нашёл. У вас в счёте-фактуре указан другой КПП. Похоже, старый, до реорганизации. Система привязала заявку к неактуальному контрагенту.

Всё это время лаборатория стояла из-за четырёх цифр. Я продиктовал верный КПП.

— Записал, — сказал он. — Переоформлю заявку сегодня.

— Мне нужна отгрузка завтра.

— Завтра не выйдет, у нас график сборки на четверг.

— У нас реактивов на один день осталось.

— Понимаю, но график…

— Отправьте частичную поставку, — предложил я. — Только на ряд показателей в биохимии и коагулограмму. Остальное в четверг.

Он задумался.

— Так можно, — сказал он наконец. — Оформлю как срочную допоставку. Завтра к обеду будет.

— Спасибо. И ещё просьба.

— Какую?

— Пришлите мне на почту образец правильного оформления, — сказал я. — Чтобы больше такого не было.

— Пришлю.

Я положил трубку и посмотрел на Марию Викторовну.

— Завтра к обеду. Частичная поставка, биохимия и коагулограмма.

Она выдохнула так, что плечи опустились.

— Спасибо.

— Теперь второй вопрос, — сказал я. — Кто заполнял счёт-фактуру?

Она опустила глаза.

— Я. Видимо, старый шаблон в компьютере.

— Значит, все документы за этот год оформлены с ошибкой, — сказал я. — Проверьте до вечера, и больше чтобы такого не было.

Мария Викторовна кивнула и вышла быстрым шагом.

В половине третьего я вышел из главного корпуса. Нас с Леной вызвался отвезти Костя. Мы сели в машину и поехали на завод.

Я включил диктофон в телефоне, как советовал Сергей Викторович. Положил его в наружный карман, микрофоном наружу. По дороге рассказал Лене, как нужно будет себя вести.

Мы снова доехали до КПП, уже второй раз в моей жизни. Нас легко пропустили внутрь, в этот раз без каких-либо проблем.

Мы зашли на территорию завода. Тарасенков вышел нам навстречу от административного корпуса. Я узнал его сразу, хотя видел только на фотографии.

Лет сорок пять,